Страница 59 из 73
– Смотрите, – доказывал он, – не беден, высокого роста, образование имеет – закончил местную школу, ружье есть, лошадь есть, и самое главное – он единственный, кто купил у Егора Ивановича нужные нам папиросы. В разъездах опять же часто бывает.
– А грабежами занимается не сколько ради дохода, а ради острых ощущений? – спросил Анисимов.
– А может, и нет у него никакого особого дохода, – настаивал Петр, – прикрывается этими трактирами, а на самом деле они дохода не дают, работает в убыток.
– Не думаю, – покачал головой сыщик, – в том трактире, где я обедал, посетители были, половой сказал, что порой едва обслуживать успевают. Место бойкое, на дороге, многие путники, кто есть захочет, сюда заворачивают, да и повторно возвращаются тоже, готовят неплохо.
– Много денег не бывает, – резонно заметил Иван Васильевич, – доход имеет, а хочется больше. Но говорить однозначно, что мы напали на след, пока не приходится. Я бы даже не стал особо обольщаться, что Миронов выбрал именно эти папиросы. А вдруг ему действительно захотелось попробовать новенькое?
– А кто тебе тогда больше всего кажется подозрительным? – спросил друга Железманов.
– Вот про Игнатьева мы знаем меньше. Имеет доход, вроде как лавку фарфора, но где – не ясно. Тоже рослый и крепкий, тоже ружье и лошадь имеет, образование такое же, как и Миронова – закончил местную школу. Что курит – неизвестно. Опять же часто бывает в разъездах.
– А отец Серафим говорил, что у Игнатьева лавка красного товара! – припомнил Петр Андреевич.
– Да? Интересно… Но в принципе священник мог и ошибиться.
– А вот как-нибудь узнать в местной табачной лавке, какой табак все же покупал этот Игнатьев? Да и про Миронова можно было тоже поинтересоваться. Может, Миронов только изобразил, что покупает эти папиросы на пробу? – задал вопрос Железманов.
– Я бы в первую очередь проверил Николаева, – промолвил Анисимов.
– Почему? – удивились следователи.
– Насколько я понимаю, тут не самые плодородные почвы, поэтому даже добросовестный труд на земле может быть не очень результативным. Вдруг у них земля стало плохо плодоносить и они захотели найти другие источники дохода. К тому же у него взрослые сыновья. Они уж точно в школе обучались, и кто-то из них вполне мог стать напарником в разбойном деле у отца.
– Или два брата, поэтому они не разговаривают между собой, и так все понимают без слов, – неожиданно согласился Петр Андреевич.
– Самое простое, что можем сделать: проверить в местной табачной лавке, не покупал кто из них нужные нам папиросы. Но как это сделать? К сожалению, все они не имеют каких-то особых примет, по которым хозяин лавки их мог узнать по описанию. Про каждого можно сказать одно и тоже: высокого роста, старше сорока лет, усы и небольшая борода, шатен. Самый одинарный цвет волос. В идеале надо показать фотографии их всех в возможных табачных лавках, – рассуждал Анисимов.
– В Касимове есть одна фотография, но если мы приведем фотографа в мой кабинет и станем фотографировать подозреваемых, то, конечно, они все поймут, – вздохнул Зазнаев.
– Да и если в ателье поведем, то будет тоже самое, – кивнул головой Егор Иванович. Это было время, когда фотография только входила в повседневную жизнь людей. В Касимове было одно фотоателье, и в определенные моменты своей жизни люди приходили фотографироваться на память. Однако о том, чтобы сделать фотографию исподтишка, тайно, даже не могло быть речи. Сам фотоаппарат представлял большой ящик, фотографировали даже не на желатиновую пленку, а на стеклянную пластинку. Обязательно нужна была вспышка, только летом в солнечный день можно было обойтись без нее, но не хмурым декабрьским днем. Как в такой ситуации можно изготовить фотографию так, чтобы человек этого не заметил? Тут Железманову пришла в голову идея:
– А что, если я их нарисую? – неожиданно предложил он.
– Это как? – не понял Анисмов, а вот Зазнаев схватил идею на лету:
– А что? Это идея. Я вызову Миронова, потом Игнатьева и Николаева, а также его сыновей на допрос, пока я буду с ними разговорить, ты их как следует разглядишь и нарисуешь потом.
– Петр Андреевич, вы хорошо рисуете? – продолжал удивляться такому простому решению сыщик.
– Да, у меня получается, – не без гордости сказал Петр и не удержался, похвастался: – Хотите покажу? – и не дожидаясь ответа, полез за папкой.
Сыщик рассматривал работы молодого следователя с большим интересом. С одной стороны, он убеждался, что слова молодого человека – непростое хвастовство, он на самом деле мог нарисовать портреты вполне пригодные к оперативной работе, с другой стороны, творчество коллеги ему понравилось. Несмотря на грубость своей профессии, сыщик умел чувствовать прекрасное и был способен оценить талант художника передавать эмоции. Взяв в руки один из рисунков с изображением Тимофея (тот был запечатлен лежащим на подоконнике с прищуром, смотрящим на прыгающих за окном на ветках куста сирени воробьев), Егор Иванович несколько раз перевел взгляд на рисунок, потом на модель и обратно. Кот, почуяв, что стал объектом внимания, принял картинную позу.
– Да, это выход, мило у вас получается, молодой человек, – похвалил сыщик коллегу. – Давайте так и сделаем. Только надо все так обставить, чтобы вы рисовали не по памяти, а с натуры. Так все же точнее будет.
– Отца Серафима я сегодня допрашивал, поэтому могу нарисовать прямо сейчас, и думаю, что это будет довольно точно.
– А остальных, некоторых вы вообще мельком видели?
– Если я их буду допрашивать, а в этой же комнате будет сидеть Петр и их рисовать, то они все поймут, – засомневался Иван Васильевич.
– Так в этом то дело, что надо сделать так, чтобы наш уважаемый Петр Андреевич рисовал во время допроса, но не в этой же комнате. Найдутся две смежные комнаты, такие, чтобы вход из одной шел через другую?
– Есть такая, – кивнул головой Железманов.
– Так вот, мы в проем двери вешаем две занавески, оставляем небольшую щелочку, вы садитесь за ними и спокойно рисуете. Только постарайтесь не кашлять и не чихать.
– Хорошая идея, так и сделаем, – согласились оба следователя.