Страница 57 из 73
С мужчинами затевался еще один разговор – об охоте.
– Как в этом году на зайца ходить? Что-то я в прошлом году только несколько штук подстрелил, – жаловался Анисимов мужикам. Охотник – человек азартный, поговорить об охотничьей удаче любит. Однако выделить кого-либо по этой примете было трудно: практически у всех мужчин были ружья. Охота для крестьянина не только азартный способ разрядки и отдыха, а прежде всего, дополнительный источник провизии. Еще сложнее было прощупать другие приметы грабителей. По прикидкам друзей, грабители были друзьями или хорошо знали друга. Следовательно, надо было выделить такую пару закадычных друзей. А вот это никак не удавалось.
Хорошо поговорить за жизнь, выяснить все местные сплетни можно за столом, а еще лучше за бутылкой. Короткий зимний день клонился к концу. Ходить по дворам скоро не будет смысла. В конце села Анисимов заприметил шинок – небольшую винную лавку, в которой торговали навынос или в разлив. Еще в конце девятнадцатого века в Российской империи была введена монополия государства на продажу алкоголя. Одновременно постарались разделить места продажи выпивки и подачи готовой пищи. Кабак, в котором можно было выпить и закусить, стал встречаться намного реже. Зато стали появляться вот такие лавочки, продающие только водку. С одной стороны, вроде пить стали меньше: все же в избе, где и жена, и дети, и старики пить менее сподручно. Зато именно тогда стали складываться традиции уличного пьянства: скидывались на троих, выпивали прямо из горла на улице, а в случае перебора – спали не под лавкой на деревянном полу, а прямо в придорожной канаве.
Сыщик решительно направился к шинку. У таких заведений всегда можно найти парочку-тройку бездельников, готовых к общению с любым прохожим и бутылкой одновременно. Расчет оправдался. Парочка помятых физиономий маячила у входа.
– Третьим будешь? – вечный русский вопрос, который по частоте употребления вполне может соперничать с двумя другими классическими: «Кто виноват?» и «Что делать?».
– А что, можно, – изобразил радость Анисимов и полез за пазуху, чтобы достать мелочь. Через минуту один из новых знакомых (представился Митьком) вылетел из лавки с бутылкой и кусками соленого огурца. Закусывать спиртное соленьями – чисто российская традиция, придуманная кабатчиками, чтобы посетитель меньше тратил денег на закуску, больше оставлял на саму выпивку. Вот и в этой лавке всем покупателям давали бонус в виде традиционной русской закуски.
Егор Иванович перехватил инициативу в свои руки: взял в руки бутылку, откупорил ее и по-хозяйски поднес к губам (уж если пить из горла, так лучше первым). Воспользовавшись тем, что новые знакомые оглянулись на неожиданно хлопнувшую дверь (спасибо ветру), поспешил немного отлить в снег в сторону. Затем передал бутылку по кругу. Конечно, выпивка без разговора не выпивка.
– А ты что, из города? – спросил приятель Митьки (сам представиться забыл).
– Из города. Вот товар привозил.
– Ну и как торговля?
– Нормально, хорошо распродался.
Разговор пошел по привычной схеме. Как живут на селе? Кто на охоте мастерство проявляет? Кто с кем дружит? Кто к кому в гости ходит?
– Игнатьев мужик-то хороший? – спрашивал сыщик.
– А тебе что?
– Так, говорят, дело у него интересное и прибыльное. Вот думаю, может, к нему в приказчики наняться, надоело по деревням с коробом таскаться.
– Это ты, парень, брось.
– Почему?
– Он вообще ни с кем не общается. Мы пытались к нему с расспросами подходить, так он всех прогнал.
– Он у меня тоже товар не стал смотреть, он так со всеми: ни с кем не дружит, ни с кем не общается?
– Нет, иногда к нему какой-то парень приезжает. Я слышал.
– А я даже один раз видел, – подал голос безымянный новый знакомый.
– Компаньон, наверное, – пожал плечами Егор Иванович.
– Может.
– А кто у вас хозяин хороший? К кому на службу можно наняться. Может, тогда к Миронову пойти?
– У него трактир есть на дороге. Может, там приказчик нужен. Спроси.
– А где это?
– Так по дороге на Касимов. Я как раз мимо собираюсь ехать, могу подбросить, – предложил Митька.
– Вот мне как раз и в город надо, заодно и поем, а то с утра маковой росинку во рту не было, кишки уже кукиш показывают друг дружке.
Водка закончилась, бутылку обратно отнесли в лавку, безымянный крестьянин пошел вглубь села, а Митька повел нового знакомого к своему дому, где стояла уже запряженная в сани лошадка. По дороге продолжали говорить о сельских нравах. Около трактира Анисимов спрыгнул с саней, поблагодарил Митьку и пошел в помещение. Обстановка там была стандартная. Пахло жареным мясом и печеным тестом, под потолком витал табачный дым. Трактир стоял у дороги и был рассчитан на голодных путников. Половой, повязав полотенце вокруг талии вместо передника, подтирал пол. Увидев посетителя, сыграл гостеприимство:
– Что желаем-с? Обедать будете?
– Да вот проголодался я. Накормите?
– А как же! Присаживайтесь, – половой указал рукой на столы. Он отложил палку, на которую была прикреплена тряпка, вытер руки и метнулся вглубь комнаты. Через несколько секунд он уже стоял перед Анисимовым с блокнотиком и карандашом в руках:
– Что желаете-с? Есть рыбка хорошая. Щи сегодня варили.
– Щи? Надеюсь не на конине?
– Помилуйте, какая конина? Свинина отборная. Со сметанкой – самое объедение. Так прикажите подать?
– Ладно, убедил, неси щи.
– Еще что желаете? Пирожки будете? Возьмите, не пожалеете.
Анисимов повел носом воздух. Действительно, аромат печеного теста витал очень соблазнительный, и основания верить половому, что пироги удались, были.
– А с чем пироги?
– Есть с грибами, есть с кашей гречневой и печенкой, а еще с рыбой.
– Ну, давай парочку с гречкой и печенкой.
– А рыбки не желаете? Жареной?
– А рыба какая?
– Караси в сметане.
– Нет, карасей не хочу. Котлет нет?
– Есть.
– Вот лучше котлету принеси. И чаю, конечно.