Страница 31 из 73
– А вы бы попробовали сами в любую погоду возить все эти конверты, посылки, – пробурчал допрашиваемый.
– Мне тоже приходится не в самую приятную погоду совершать поездки, но я помню, что у меня есть долг, меня ждут люди, и я еду, а если не можешь исполнять свой долг как следует, то и не надо занимать место и получать казенное жалование.
– А жить на что? – удивление юного нахала было искренним.
– Можно было бы и другую работу найти. Хотя с вашей ленью это и в самом деле затруднительно. Вы же настолько обленились, что даже спрятать письма не смогли как следует: бросили под первым же кустом на дороге и не утруждали себя закапываем улик в снег. Теперь в тюрьме у вас будет много времени подумать.
Конечно, тут молодой следователь несколько преувеличил: вряд ли Петрову и его приятелю Висарионову грозило длительное тюремное заключение, скорее, отделаются парой месяцев, но с воспитательной целью счел допустимым немного сгустить краски.
С находкой под кустами было все ясно. Два сотрудника почты просто поленились как следует выполнить свой долг и выбросили письма и открытки как ненужный мусор. С точки зрения закона налицо халатность, которая тоже подлежит уголовной ответственности. Петру Андреевичу в производство прибыло еще одно дело, не особо хлопотное, правда, ибо злоумышленники уже обнаружены. Хотя к расследованию основного дела этот эпизод друзей не приблизил.
Однако на следующий день совершенно неожиданно возникла еще одна ниточка. Появилась она в лице все той же Масловой. Утром она подловила Анисимова на улице:
– Егор Иванович, милейший, можно вас?
– Да, Татьяна Васильевна, что-то случилось? – полицейский не ожидал встретиться с женщиной еще раз.
– Я вот, господин следователь, хотела еще кое-что вам рассказать.
– Я не следователь, я сотрудник сыскного отделения полиции, но я слушаю вас. Что вы хотели сказать?
Маслова кокетливо повела глазами, потом взяла Анисимова под руку и повела его вдоль улицы. Со стороны могло показаться, что семейная чета совершает утренний променад.
– Ну что вы, милейший, так сразу, – упрекнула женщина сыщика, – неужели я не могу рассчитывать хоть на небольшую любезность и знаки внимания с вашей стороны?
– Вообще-то, сударыня, я женат. Поэтому, если у вас какая-то информация, то прошу сообщить, если нет, то прошу меня простить, у меня нет времени на флирт, – мужчина освободил руку и повернулся лицом к обольстительнице.
Маслова смутилась, было видно, что она-то как раз не прочь замутить небольшую интрижку. Подумаешь, дома муж ждет, а у этого красавчика жена. Когда чужая жена была проблемой?
– Понимаете, я вчера кое-что видела. Может, это будет вам интересно?
– Так рассказывайте, любезнейшая Татьяна Васильевна, рассказывайте. Я весь внимание, только, может, мы пройдем в кабинет Петра Андреевича, чтобы потом не повторять несколько раз? – настаивал сыщик. Ему уже надоела прилипчивая дама, и он подозревал, что никакой информации у нее нет, а есть только желание пофлиртовать. Он был уверен, что если это так, то женщина просто пойдет домой. Но она взяла следователя под руку и с готовностью пошла в здание мировых судей, где находился кабинет следователя.
– …Так вот, – в кабинете Железманова она с готовностью продолжила начатый рассказ на улице. – Вчера вечером я пошла к своей подруге, она живет на Пятницкой улице. Мы договорились, что я дам ей выкройку нового модного платья. Ой, сейчас пошла такая интересная мода, просто прелесть, говорят, что в Париже все так ходят, а чем мы хуже Парижа?
– Конечно, ничем, – дружно закивали головами мужчины, но все разговоры о моде их не интересовали, и требовалось направить словесный поток в нужное русло:
– Конечно, ничем, уверяю вас: вы заслуживаете самого лучшего, но все, что вы хотели сообщить по делу? – настаивал Анисимов.
Женщина на секунду поджала обиженно губки: надо же, самое интересное сказать не дают, но потом все же продолжила, ибо понимала, что только так она могла оставаться в центре внимания:
– Так вот, самое главное: моя подруга живет в доме, который находится напротив дома Турбина! – это было произнесено ликующим тоном, словно уже сам факт проживания напротив дома Турбина должен был поразить слушателей. Но этого, понятно, не произошло.
– А что, Турбин это какая-то особая личность, заслуживающая нашего интереса? – вопрос Зазнаева был адресован сразу двоим – и Масловой, и Петру, он же местный, может, что и знает про этого Турбина. Но тот только чуть заметно повел плечами, давая понять, что и сам в полном неведении.
Маслова поняла, что накалила атмосферу до нужной температуры, и торжествующее произнесла:
– Когда мы пили чай, то я выглянула в окно, и около дома Турбина я видела кое-что любопытное.
– Так что же вы такое видели? Может, вы расскажете, наконец? – Анисимов начал терять терпение.
– Я видела, как на подворье Турбина на розвальнях въехали двое людей. Они явно хоронились.
– Почему вы так решили?
– Один явно прятал свое лицо, он надвинул низко шляпу и поднял воротник. А второй, когда вышел закрывать ворота, так воровато оглянулся, мол, не следит ли кто за ним, – женщина даже попыталась изобразить, как оглядывался подозрительный мужчина.
– А второго вы не разглядели?
– Так темно было, и он тоже все время отворачивался.
– А делали они что? Я пока ничего подозрительного не вижу.
– Ну как, разве это не подозрительно? Пока они не закрыли ворота, я успела заметить, что они стали выгружать из розвальней что-то тяжелое.
– А что это было? – наконец заинтересованно спросил Анисимов.
– Так разве я знаю?
– Ну, мало ли кто и что грузил, – высказал сомнения Зазнаев.
– Да, но ведь это не в первый раз! – торжествующе произнесла женщина.
– Что не в первый раз? – не поняли мужчины.
– Выгружали что-то они не в первый раз.
– А вы это точно помните?
– Ну я же говорю: у меня напротив подруга живет. Я часто к ней хожу, мы часто чай пьем, выкройки обсуждаем, вышиваем. Она такая мастерица, не то что сейчас девицы пошли, все вместо рукоделия книжку стремятся взять.
Опять пришлось останавливать словесный поток на вечную тему взаимоотношений отцов и детей. Интересы современных девиц в данный момент были малоактуальны, зато большой интерес представлял вопрос о датах. Без особой надежды на успех Зазнаев спросил свидетельницу: