Страница 94 из 136
30
Языки пламени
Первин снилось, что она держит Хуши на руках. Они вдвоем наслаждаются блаженным покоем на балконе, но вот прямо на них летит птица. Это Лилиан, не игривая, а рассерженная, она дерет Первин когтями и громко кричит.
Очнувшись, Первин услышала попискивание Лилиан и негромкий кашель – явно кашляла Хуши.
Видимо, звук был таким тихим, что Хиба не проснулась, потому что, дернув за цепочку на ночнике, Первин ее не увидела. Вспомнив, как это опасно, если лежащего ребенка стошнит, Первин кинулась к колыбельке. Отвела в сторону москитную сетку, подхватила девочку на руки.
Прижала к груди, похлопала по спинке. Хуши не срыгнула ни молока, ни желчи, а тонкий хлопковый подгузник сидел плотно и был сухим.
Хуши кашлянула снова, а Первин почувствовала, что снаружи тянет дымом. Прижав к себе племянницу, она вышла на балкон, откуда открывался вид на медленно колышущийся столб дыма и красное пламя. Птицы, обычно молчащие по ночам, перекрикивались и перелетали с дерева на дерево. Лилиан металась в клетке и испуганно пищала.
Первин не видела источника пламени, но сообразила, что, видимо, горит летняя кухня перед садовым домиком. В сухую погоду трава напоминала трут – огонь запросто мог перекинуться в сад и уничтожить не только дуплекс Мистри, но и все вокруг.
– Гита! – окликнула Первин. Девушка обычно спала на верандочке у домика – если она и сейчас там, то, возможно, уже задохнулась в дыму. Хуши опять закашлялась, закряхтела – ее, видимо, напугало стремительное биение сердца Первин.
Первин открыла клетку Лилиан, и та влетела в спальню. Вдохнула чистого воздуха, испуганный писк прекратился. Первин, не обращая на нее внимания, выскочила в коридор и обнаружила там Хибу: та медленно поднялась, расправляя ночное сари, и протянула руки, чтобы взять Хуши.
– Проголодалась?
– Нет! В саду пожар! Хуши и Лилиан учуяли дым и разбудили меня.
Хиба зажгла в коридоре свет. И тут же спросила:
– А где Гита?
– Не знаю! Пойду выясню, – ответила Первин, передавая Хибе ребенка. – Отнесите, пожалуйста, Хуши вниз, в гостиную. И держитесь поближе к входной двери.
– Да, и, если понадобится, мы выйдем наружу! – Хиба явно пыталась приободрить Первин. – А что ваши родители? И Джон-сагиб?
– Джон живет на квартире, как и Арман. Идите вниз, я разбужу родителей.
Хиба ушла, а Первин промчалась по коридору и распахнула дверь в спальню родителей.
– Что такое? – осведомился сонным голосом Джамшеджи. – Еще не утро, слишком темно. Это у тебя птица на плече?
– Пожар! – выкрикнула Первин, включая в комнате свет. – Снаружи, на заднем дворе. И я не знаю, где Гита! – Первин жестом попросила Джамшеджи последовать за женой, которая уже вылезала из постели.
– Гита обычно спит снаружи на койке. – Камелия торопливо встала, накинула шаль поверх ночной сорочки. – Она к нам не пришла… ох, ужас-то какой!
Первин махала рукой у отца перед глазами, пока он не зашевелился.
– Папа, идем со мной, немедленно. Растома тоже нужно разбудить!
– Я схожу за ним, – вызвалась Камелия, подхватывая с бюро связку ключей. – Пусть в кои-то веки послушается свою мать!
– И вызови пожарных! – крикнул ей вслед Джамшеджи, вставая и направляясь к двери.
Первин первой сбежала по лестнице, слыша за спиною шаги отца. Они вышли через заднюю дверь, выскочили на веранду. Первин бросилась по теплой траве к источнику дыма – и тут оправдались самые страшные ее ожидания.
Горел садовый домик – крыша и одна стена.
Первин подбежала к пламени, закашлялась в дыму, заметила, что на веранде пусто, нет даже койки. А вот к двери оказался придвинут железный садовый столик, так что открыть ее изнутри было невозможно.
Первин обернулась и посмотрела на отца – тот тоже не отводил глаз от препятствия, исключавшего возможность побега.
– Гита, мы здесь! – выкрикнула Первин, пытаясь оттащить столик. К ней присоединился Джамшеджи, они справились. Первин дотронулась до раскаленной ручки двери и отдернула ладонь, да так, что едва не упала на спину.
Услышала за спиной отцовский голос:
– Дверь слишком горячая, открывать ее опасно. Возможно, Гита потеряла сознание в дыму. Вряд ли мы сможем что-то сделать до приезда пожарных.
– Я ее не брошу! – воспротивилась Первин. А что, если их отделяет от Гиты стена огня и девушка молит о спасении?
– Господин Мистри! Мы принесли воду! – раздался сзади чей-то голос. Мучительные мысли Первин прервало появление десятка мужчин-соседей – одни бежали с улицы, другие перелезали через ограду, а снаружи им передавали ведра с водой.
– Спасибо. Мы вызвали пожарных, но не знаем, когда они приедут! – крикнул в ответ Джамшеджи.
Первин вспомнила, что на задней веранде стоит ваза, в которую собирают дождевую воду. Она бросилась туда, но рядом уже стоял Растом – он наклонил к ней вазу, показывая, что та пуста.
– Мама сказала, что Хуши еще в доме! – Голос его звенел от тревоги.
– Да. Она с Хибой, они у входной двери и готовы, если что, выходить. – Первин в отчаянии посмотрела на брата. – Папа говорит, что Гита могла потерять сознание в дыму или обгореть в домике. Мы ничего не знаем!
– Попробуем ей помочь. – Растом бросил пустую вазу и побежал в сторону миниатюрного пекла, вокруг которого суетились мужчины – плескали воду в огонь, но она тут же испарялась. Растом оглянулся на Первин и добавил: – Можно влезть в окно!
Первин побежала за ним следом к северной стене постройки – там под самой крышей располагался ряд узких длинных окон.
– Дайте гладильную доску! – крикнул Растом соседям, и трое из них тут же принесли металлическую доску, которую Джамшеджи и Первин обнаружили у двери. Вместе с Растомом мужчины подтащили крепкую доску к стене домика прямо под окнами. Растом тут же на нее вскарабкался.
– Видишь ее? – крикнула Первин, страшась услышать ответ.
– Да, – бросил Растом, а потом повернулся к окну: – Гита, не бойся. Можешь долезть до окна? Нет? Тогда подвинь стол и встань на него. – Повернувшись к Первин, Растом объяснил: Гита добралась до окна, но говорит, ей в него не протиснуться.
– Расширь его!
– Я бы с удовольствием, будь у меня рабочие инструменты, – огрызнулся Растом.
Тут Первин осенило:
– А утюг не поможет?
– Стоит попробовать! – В глазах Растома засветилась надежда.
– Принесите утюг! Он рядом с летней кухней! – крикнула соседям Первин.