Страница 77 из 136
25
Настоятельная просьба
Муж Серены Прескотт во всем был под стать своей супруге: рослый худощавый джентльмен с костяком как у фильмовой звезды. Лет ему было за сорок, волосы с проседью гладко напомажены в соответствии с последней модой, усики вытянуты воском в тонкую линию.
– Инспектор Прескотт, позвольте представить вам мисс Первин Мистри, – поспешил произнести Сингх. – Она поверенный и здесь оказалась по ошибке. На самом деле ей нужно в прокуратуру.
Первин посмотрела на Сингха со смесью досады и сочувствия. Почему он так нервно реагирует – боится Прескотта или пытается отвлечь внимание от просьбы, с которой к нему обратились?
– Мисс Мистри, ваша репутация вас опережает. – Прескотт протянул ей загорелую руку, и Первин ничего не оставалось, кроме как ее пожать, почувствовав, как прижался к коже твердый черный камень в кольце-печатке.
– Ваша жена обо мне упоминала?
Разжав тиски своего пожатия, Прескотт ответил:
– Она сказала, что вчера позволила себе лишнего в вашем присутствии, и я хочу извиниться от ее имени. Однако давайте начнем с начала. Мне сообщили, что вы первая женщина-поверенный в Бомбее. Мне это чрезвычайно интересно.
– Понятно. – Возможно, Прескотт тоже участвует в расследовании, а это значит, что ее разговор с Сингхом будет ему пересказан слово в слово.
Прескотт с улыбкой осведомился:
– У вас найдется минутка на чашку чая?
– Сэр, но через полчаса у нас встреча с мистером Стоувом, – напомнил младший инспектор Сингх, а Первин помедлила, размышляя, как поступить. Одно точно: Прескотт занимает такую высокую должность, что сможет оказать ей услугу, какой не окажет больше никто.
– Когда он появится, постучите мне в дверь. Идемте, мисс Мистри. – Прескотт повел ее по тому же коридору, по которому она пришла, к запертой двери – ее поспешно распахнул стоявший поблизости рядовой полицейский, так, будто открывать начальству двери входило в его обязанности.
Первин почувствовала, что кабинет Прескотта – примерно такая же комната для допросов, в какую водили и Сунанду, хотя на вид это было весьма благопристойное помещение: кожаный диван, удобные ротанговые кресла, солидный письменный стол, украшенный фотографиями в серебряных рамках.
Первин перевела взгляд с таблички на столе, которая гласила: «ПРЕСКОТТ, СОВЕТНИК ИМПЕРСКОЙ ПОЛИЦИИ ПРИ ПОЛИЦИИ БОМБЕЯ», на зловещее кривое копье, висевшее на дальней стене.
– Подарок махараджи
[61]
[Махараджа – индуистский правитель независимого княжества.]
Раджпутана, – с гордостью сообщил Прескотт.
– Изумительное произведение искусства. – Первин опустила глаза и в упор посмотрела на полицейского. – Вы познакомились с махараджей, когда служили в Дели?
В дверь постучали, Прескотт крикнул: «Войдите!», появился констебль с подносом, на котором стояли чайник и две чашки. Молодой человек начал было наливать Прескотту чай, но тот остановил его резким движением:
– Сперва даме.
Констебль поморщился, пролил немного чая, но потом все-таки обслужил Первин.
– Молока и одну ложку сахара, пожалуйста. Нет, я сама размешаю. – Первин взяла чашку обеими руками, глядя, как молодой человек вытирает пролитый чай с блюдца Прескотта, прежде чем наполнить и его чашку.
Прескотт заговорил только после ухода констебля.
– На самом деле с махараджей я познакомился, когда служил в Раджпутане советником его военного командования. Памятный период, проведенный в настоящем раю, среди девственной природы. Бомбей в плане освоения земель полная противоположность. Серене, впрочем, нравятся здешний яхтенный спорт и светская жизнь. Она ходит под парусом вместе с достопочтенной Элис Хобсон-Джонс – с вашей, насколько мне известно, близкой подругой?
Смена темы показалась Первин резковатой, но на первый взгляд безобидной, поэтому она ответила:
– Да, мы сдружились еще в Оксфорде, в колледже Святой Хильды. И когда в 1921 году мисс Хобсон-Джонс приехала сюда из Британии, я была очень рада возобновить знакомство. Но она по большей части очень занята, поскольку преподает в колледже Вудберн.
– Полагаю, получить это место ей помогли ваши родственники? – В голосе чувствовалась легкая насмешка.
– Она прекрасный лектор и преподаватель, какая разница, кто ее рекомендовал? – Первин запоздало поняла, что как бы пытается оправдаться.
– Я лишь считал это примером того, что у парсов есть связи во всех слоях общества. Похоже на… агентурную сеть! – Прескотт улыбнулся, выдавая свои слова за комплимент. – А вы присутствовали на благотворительном приеме в пользу женской больницы?
Первин почти не сомневалась, что ответ Прескотт знает заранее.
– Да, конечно. Разве миссис Прескотт об этом не упоминала?
– Упоминала. Моя жена участвовала в создании женской медицинской школы в Дели и естественным образом решила поддержать и это начинание. Но сэр Дварканатх скончался. Такая тяжкая утрата. Вы слышали, в чем причина его смерти?
Первин насторожил тон его голоса.
– В утренней газете не было результатов вскрытия.
Прескотт приподнял брови.
– В газетах ничего не было и про повторный арест Сунанды Чавды.
Именно этого момента Первин и боялась: придется проявить стойкость и постараться раскрыть как можно меньше. Тихо усмехнувшись, она спросила:
– Вам кажется, моя клиентка имеет достаточную значимость в этом городе, чтобы ее историю печатали в газетах?
– Речь не о ее незначительности. – Прескотт сделал неспешный глоток и заговорил подчеркнуто безразличным тоном: – Но зачем зазря портить женскую репутацию? То, какими именно сведениями полиция делится с газетчиками, – неотъемлемая часть прогрессивной идеологии, которую я пытаюсь внедрить в своем департаменте.
Первин взглянула на Прескотта, а про себя подумала, что он, похоже, поддерживает цензуру, каковая в бомбейских газетах являлась обычным делом.
– Мисс Мистри? – окликнул ее Прескотт. – Я вас удивил?
– Простите. Да, вы меня ошеломили. – Первин широко раскрыла глаза, прикидываясь совсем наивной. – Какой у нас необычайно откровенный разговор за чаем! Я правильно понимаю, что сведения о причине смерти сэра Дварканатха в полиции отнесли к разряду конфиденциальных?