Страница 75 из 136
– Наша вера запрещает аборты, – весомо произнес Дастур. – Соответственно, мне нельзя участвовать в этом деле.
– Так нам и нужно будет доказать, что никакого аборта не было. Где вы здесь видите конфликт?
– Может пострадать моя репутация.
Первин медленно считала в уме, стараясь сдержаться. Что еще можно на это сказать?
– Мистер Дастур, ведь ваша фамилия означает «жрец», не так ли?
– Да. Вам, как парсийке, следовало бы это знать. – В голосе звучала тень укора.
– Но вы сами не стали жрецом.
Барристер сжал кулаки и ответил:
– Юриспруденция – отличная область. Не все обязаны становиться жрецами.
– Тем не менее, полагаю, вы несколько раз в день читаете «Ниранг-и-кушти?»
[60]
[Кушти – священный пояс зороастрийцев, который носят на талии.]
Дастур поерзал на стуле.
– Скорее от случая к случаю.
– Но по законам нашей веры мы должны произносить эту молитву ежедневно.
Дастур покачал головой:
– Не понимаю, к чему вы клоните, мисс Мистри.
– Я хочу сказать, что не так-то просто дать определение тому, что значит быть добропорядочным зороастрийцем. Кроме того, барристеры-зороастрийцы, в том числе и вы, часто представляют интересы людей, которых обвиняют в преступлениях, совершенно с нашей точки зрения недопустимых.
– Вы ловко это сказали, мисс Мистри. Тем не менее решение я уже принял и от дела отказываюсь. Вам нужен человек поотважнее этого старичка. – Он улыбнулся с толикой самоуничижения. – Передайте отцу мои наилучшие пожелания.
Весь разговор уложился в двадцать минут. Потом зашел Мустафа, чтобы убрать чашки и сообщить Первин две новости: позвонил второй барристер и отменил встречу, а отец прислал ей с курьером записку. Вот какого содержания:
Зашел в прокуратуру узнать адрес Томара, чтобы его можно было опросить. Жалобу они получили в письме из полиции, адреса жалобщика там не было. Не узнав адреса, мы не сможем снять с него показания; советую тебе обратиться за подробностями в бомбейскую полицию.
По правилам так делать не полагалось, и Первин знала, что полицейские неодобрительно отнесутся к тому, что юрист пристает к ним с расспросами вне стен здания суда. Однако из-за недосмотра прокуратуры ей придется выяснять все сведения самостоятельно. Первин собрала копии имевшихся у нее документов и прихватила готовый контракт на сделку по недвижимости для их клиента, мистера Хариани.
Здание Главного управления бомбейской полиции находилось на Пэлтон-роуд: трехэтажная постройка в викторианском псевдоготическом стиле, возведенная по проекту Джона Адамса – архитектора и инженера, строившего также Уилсон-колледж и жилой дом при яхт-клубе. Первин попросила Армана припарковаться рядом с длинной открытой галереей, шедшей вдоль всего первого этажа; проходя мимо хорошо одетых гражданских и английских офицеров в форме, она поймала на себе несколько любопытных взглядов. Здесь она появлялась редко, и вряд ли кто опознал в ней поверенного.
Первин назвала свое имя и цель визита вооруженным констеблям, охранявшим вход; они пропустили ее внутрь.
Приемная главного управления была обставлена куда изысканнее, чем типичная приемная простого полицейского участка: удобные кресла и диваны вместо деревянных скамеек. Со стен на нее взирали губернатор Бомбея сэр Джордж Ллойд, вице-король лорд Ридинг и король-император Георг V.
Других ожидающих в приемной не оказалось, и Первин сразу же подошла к клерку, сидевшему за конторкой из бирманского тика.
– Добрый день. Меня зовут Первин Мистри…
Клерк англо-индиец указал ей на лежавший на конторке гроссбух и отрывисто произнес:
– Запишитесь. Вас пригласят.
Первин вывела на странице свое имя и рабочий адрес. Места для телефонов предусмотрено не было – они все еще оставались редкостью.
В помещении больше никого не было, однако вызвали Первин только через пять минут. Клерк тут же добавил:
– Если хотите сделать заявление в полицию, обращайтесь в участок по месту жительства.
– Я не по этому поводу. Я поверенный, и в рамках дела, которое я веду, нужно отследить историю жалобы, поданной во вторник, шестого июня.
Едва Первин договорила, в приемную вошел старший инспектор, британец, в униформе бомбейской полиции, – он заинтригованно взглянул на Первин. Проигнорировав это, она продолжала смотреть на клерка.
– Эти сведения надлежит получить в прокуратуре, мадам. – Клерк смотрел мимо нее на полицейского, явно готовый ему услужить.
Первин не могла позволить ему закончить разговор на такой ноте. Она вытащила из портфеля копию документа и положила на конторку.
– Как вы видите, адреса заявителя у них нет. Потому я и пришла – получить отсутствующую информацию.
Клерк снисходительно улыбнулся:
– Жалобы подают в конкретные участки. У нас нет нужного вам документа.
– Здесь нет упоминания конкретного участка. А только главного управления полиции.
– Все, хватит. Не мешайте, нам тут есть чем заняться! – ворчливо произнес у нее за спиной старший инспектор.
Зная, что спорить с ним бесполезно, Первин сделала шаг в сторону. Но пока она шла к двери, в голову ей пришла новая мысль. Где бы этот Томар ни подавал свою жалобу, он должен был тоже записаться в реестр. Если заполучить гроссбух, лежащий на конторке, она по крайней мере выяснит, приходил он в главное управление или нет; выяснит, кто прав, она или клерк.
Направляясь к выходу из здания, Первин заметила знакомого офицера-индийца в полицейской униформе – он деловито шагал ей навстречу. Первин перехватила его взгляд, он остановился, приветственно кивнул.
– Мисс Мистри? Доброе утро, – произнес он с доброжелательной улыбкой.
– Инспектор Сингх! Душевно рада новой встрече.
– Я все еще младший инспектор, – уточнил он. – Какими судьбами?
Почему бы не попытать счастья? Первин произнесла с деланой беспечностью:
– Надеялась выяснить, не удастся ли узнать адрес одного заявителя. В обвинительных документах он отсутствует.
– Очень странно. Можно спросить у дежурного. Кстати, если у вас есть минутка, я хотел бы задать вам один вопрос…
– Разумеется. – Первин выжидательно посмотрела на Сингха.
– Инспектор Воган слышал, что вы недавно бывали в Бхатия-Хаусе?
Если полицейские интересуются тем, что она делала в Бхатия-Хаусе, значит, и она так или иначе фигурирует в деле. Она может оказаться под ударом наряду с Мириам Пенкар и Сунандой.