Страница 66 из 136
– Я как раз хотела с тобой об этом поговорить, – ответила Первин, выжимая еще лимонного сока на креветок. – Через неделю после приема Сунанду арестовали по ложному доносу. Я случайно увидела ее среди других задержанных в участке и взялась представлять ее интересы. Папа очень недоволен, потому что, как тебе известно, я не адвокат, а поверенный. Плюс она не может мне заплатить.
– Ты не сказала, в чем ее обвиняют.
Первин провела языком по губам, прикидывая, сколько она может раскрыть. Элис иногда помогала им с отцом, считалась внештатным сотрудником их адвокатской конторы – ее никто не заставит повторить содержание разговора.
– Ее арестовали по подозрению в аборте – говоря юридическим языком, в стимуляции выкидыша.
– Правда? – Элис положила ложку, та звякнула о стол. – Какой ужас, что полиция вмешивается в подобные вещи! Полагаю, что Сунанда и так мать, которая вынуждена работать, чтобы прокормить детей? А новая беременность ей просто не по силам?
– Нет, она не замужем и бездетна. – Первин еще раз огляделась, чтобы убедиться, что на расстоянии метров десяти никого нет. А потом рассказала все остальное, в том числе и про то, как Сунанда оказалась в садовом домике вместе с Гитой.
– А что Сунанда тебе рассказала о своей жизни? У нее был любимый или… – Элис свела брови. – Над ней надругались?
– Сунанда исчезла. У меня есть некоторые подозрения, но вряд ли я когда-то узнаю правду.
– Исчезла? – Элис повысила голос. – А как же судебное разбирательство?
Первин предупреждающе подняла руку, чтобы Элис говорила потише. Элис кивнула, а Первин продолжила:
– Мне необходимо ее найти. Папа считает, что она сбежала из-под залога из страха, но мне в это не верится. До ее родной деревни слишком далеко, ей туда не добраться, тем более что у нее ожог и воспаление.
Элис нахмурилась:
– Меня страшно злит то, что Бомбейский суд считает себя вправе совать нос в ее жизнь. Этот обвинитель просто дрянь какая-то. Кто он такой?
Тут подошел официант с полными тарелками. Первин подумала, что порция «цыпленка по-американски» вдвое больше «бомбейской утки» Элис: оба блюда были в толстой хлебной корочке, зажаренной до одинакового золотистого цвета. Элис заявила, что у нее еда божественная, а Первин ее курица разочаровала своей пресностью.
Когда они обменялись впечатлениями, Первин вернулась к разговору.
– Обвинителя зовут Уолтер Риппингтон. Слышала про такого? С виду молодой.
– В светских кругах я такого не упомню, если ты об этом, – сухо ответствовала Элис.
– У твоего отца ведь есть друзья в прокуратуре, правда? Мне важно знать, какая у мистера Риппингтона репутация.
– Что ты имеешь в виду под репутацией? – Элис подперла кулаком подбородок, вглядываясь в Первин.
Первин попыталась сформулировать:
– Его стратегия – Сунанду обвиняют в том, что она выпила травяной чай, который не нанес вреда ее здоровью, – отличается от обычной стратегии ведения дел об абортах. Вот я и гадаю: то ли этот Риппингтон страшно наивный, то ли невероятно хитрый, а может, действует по наущению кого-то, у кого есть собственные интересы. Мне бы хотелось в этом разобраться прежде, чем он представит свою аргументацию.
– Тут масса возможностей – но я ума не приложу, как спросить папу про этого типа так, чтобы он не заподозрил, что я лезу в его государственные дела. – Элис расправила спину. – Интересно, твой мистер Риппингтон появится на Балу юристов?
Речь шла о благотворительном мероприятии в пользу государственной юридической школы. Перед тем как поступить в Оксфорд, Первин училась там некоторое время – и непрерывно мучилась, так что ей вовсе не хотелось оказывать помощь этому заведению, однако отец оплатил два билета и настаивал, чтобы она его сопровождала. Она сказала:
– Он в следующую субботу. Возможно, я туда пойду.
– Отлично, а вот и торт! – Элис захлопала в ладоши, а официант поставил на стол десерт: большой клин шоколадного торта с прослойкой из взбитых сливок, с кремом и вишнями наверху. Пока они над ним ахали, торт завалился набок на тарелку.
– Простите, мадам. – Официант явно переживал.
– Ничего страшного, – усмехнулась Элис. – Это ж известное дело: повалила кусок торта – не выйдешь замуж.
– Кто тебе сказал такой бред? – спросила Первин, пробуя своей чистой ложечкой десерт подруги. Торт оказался мягким, с привкусом шоколада, а взбитые сливки – очень пышными.
– Я это от кого-то услышала, когда была в Австрии. – Шестнадцатый год жизни Элис провела в австрийской санатории; так родители отреагировали на ее исключение из женского колледжа Челтнем.
– А, это религиозный предрассудок! – пошутила Первин. – А что касается Бала юристов: ты сможешь туда прийти?
– Нет. У отца бал стоял в графике, но он только что сказал, что ему придется поменять планы и пойти ужинать в Бомбейский клуб с важным правительственным гостем. – Элис размазала крем по тарелке. – Он заранее купил два билета, но я не уверена, что меня отпустят на бал без сопровождения. При этом мама в последнее время постоянно скандалит по поводу того, что я, по ее словам, мало вращаюсь в подходящих кругах.
– Можно? – спросила Первин, протягивая ложку. Элис кивнула, и Первин цапнула с ее тарелки еще кусочек воздушного торта. – Если у тебя есть лишний билет, можешь предложить его Колину Сандрингему. Или, если хочешь, попроси его тебя сопроводить.
Элис положила вилку.
– Я с Колином почти не знакома. Он же твой друг.
– Вы с ним несколько раз танцевали на государственных приемах, – напомнила Первин. – Плюс его знает твоя мама. Мне кажется, если ты соберешься с ним на свидание, она только обрадуется.
Глаза Элис сверкнули, а потом она ответила:
– Не исключено. Но мы все знаем, что я не в его вкусе.
После всех недавних треволнений мысли о приеме казались просто смехотворными – но и отказаться не было сил. Встречи с Колином всегда поднимали ей настроение.
– Можешь заодно ему сказать, что и я там буду.
– А! – Лицо у Элис просветлело. – Тогда у вас будет свидание. Какая ты хитрюга – вон как все придумала!
– Уверяю тебя, хитрить мы не собираемся. – Первин вспыхнула, вспомнив, чем они занимались у Колина в квартире. При всей их близости с Элис, в таком она не могла ей признаться.