Страница 64 из 136
20
Женская регата
Первин, выглянув в окно, убедилась: Арман вернулся один. Побежала вниз ему навстречу, он заговорил первым:
– Гюльназ-мемсагиб осталась в доме родителей. Я прождал час, потом вышла миссис Бэнкер и сказала, чтобы я уезжал.
– А она предупредила, когда нужно забрать Гюльназ? – спросила Первин, пытаясь понять, утихла ли буря. – Мне-то всегда казалось, что оттуда можно и пешком дойти, но Гюльназ ведь уехала в ночной сорочке!
– Это я заметил! – Арман покачал головой. – Так странно… И еще она всю дорогу тихонько плакала. Мне отказалась говорить, что не так, – наверное, и спрашивать не надо было. Миссис Бэнкер сказала, она не знает, когда Гюльназ будет готова вернуться.
– Миссис Бэнкер на нас сердится?
– Откуда мне знать? У нее лицо как черносливина. Всегда сердитое.
Первин невольно улыбнулась, потому что мнение Армана совпадало с ее собственным.
– Хорошо. Тогда отвезите меня в город, пожалуйста.
Первин думала, что с опозданием появится в открытом садовом ресторане «Таджа», но выяснилось, что Элис еще не приходила. Память у ее подруги была цепкая, вряд ли она могла забыть о назначенной встрече.
– Как предпочтете поступить, мадам? Сядете за столик и будете ждать? – Круглолицый англо-индиец чуть старше двадцати лет говорил очень вежливо, но Первин отвлеклась, вслушиваясь в перекличку женских голосов с типичными британскими интонациями. Вот только находились они не на земле, а довольно далеко, на двигавшихся цепью яхтах. Тут Первин догадалась, где, скорее всего, сейчас Элис.
– Похоже, клубная парусная регата еще не закончилась – вот почему моя подруга запаздывает. Если можно, я оставлю за нами столик, мы вернемся вместе минут через сорок пять, хорошо?
Метрдотель сверился со своим гроссбухом.
– Хорошо. Я помечу, что столик за вами, мисс Мистри.
Первин поблагодарила его и стремительно зашагала к причалу яхт-клуба. Она никогда еще не видела парусных гонок и совсем не удивилась, обнаружив, что в небольшой группе зрителей одни европейцы.
Членство в яхт-клубе было у отца Элис; оно распространялось на жен и дочерей. Чиновникам в эксклюзивных бомбейских клубах делали скидку, а то и вовсе не брали с них платы. У Колина был наставник из Индийской гражданской службы, который на месяц обеспечил ему проживание в гостинице яхт-клуба. Колин оттуда съехал, как только у него появилось другое жилье, сказав, что ему неприятно жить в клубе, куда не принимают индусов.
Первин тогда прониклась к нему благодарностью, хотя почему-то стала выгораживать этих негодяев, упомянув, что в клуб – в качестве исключения – приняли покойного Соломона Сэссуна. Колин тут же возразил, что багдадский еврей «по сути, европеец» в глазах англичан. В итоге они сошлись на том, что в клубе царит дискриминация.
Первин дошла до бревенчатого домика клуба. Яхты все еще были в море, но постепенно возвращались к причалу. Чтобы убедиться, что ее предположения касательно Элис верны, Первин вышла на открытую площадку у входа в клуб.
– А женская команда сегодня тоже тренируется? – спросила она у дежурного, пропускавшего гостей на территорию.
– Да, они в море, – отрывисто ответил он.
– А вы не знаете, мисс Хобсон-Джонс участвует в гонке?
Дежурный заглянул в список посетителей и осведомился:
– А вам зачем это знать?
Рядом с этим наглецом метрдотель из садового павильона был просто образцом любезности. Первин спокойно произнесла:
– У нас назначена встреча. Я пытаюсь понять, где она.
– Здесь только для членов клуба. Ступайте. – Он махнул рукой, отгоняя ее.
Первин едва сдержала крепкое словцо. Чуть задержалась, а потом объявила:
– Причал находится на открытом воздухе, то есть по закону принадлежит всем гражданам Бомбея.
Она оставила его бормотать себе под нос и пошла вдоль причала, не сводя глаз со стремительных яхт. Они были далеко, и разобрать, кто находится на борту, было невозможно, однако на краю причала стояла небольшая группа – несколько мужчин, но в основном дамы, а с ними дети: они хлопали в ладоши. Из индийцев тут были только айи детей и служители яхт-клуба.
«Мы в вашей стране, но это нам решать, в какие здания и заведения вам закрыт доступ». Причем закрыт даже самым богатым, таким как наваб Варанпура.
Суда скользили по воде под управлением женщин, не знавших таких забот. Ладная яхта под синим флагом мчалась вслед за другой, побольше, под названием «Королева Бомбея», и все дружно зааплодировали, когда вторая яхта пересекла финишную линию – буек, украшенный многоцветным флагом клуба.
Первин увидела, как на борту яхты-победительницы, «Дивной птицы», суетятся женщины, тянут канаты, спуская паруса. Рослая блондинка, стоявшая на планшире, бросила канат сотруднику яхт-клуба – он привязал его к кнехту, судно медленно притерлось к причалу.
– Первин, привет! Подожди минутку, я сейчас! – Элис – а это она бросала канат – без усилия перепрыгнула полуметровый зазор между бортом и причалом – ее просторные брюки полоскались на ветру. – Прости, что опоздала. Зато мы первые!
– Элис, как так? Ты не можешь пропустить награждение! – воспротивилась одна из морячек, вставая между ними. Это была рослая блондинка под сорок, с незамысловато-миловидными чертами лица. Первин вроде бы видела ее и раньше, но не могла вспомнить где.
– А. Ну да. – Элис остановилась, чтобы блондинка могла их догнать. – Ко мне пришла повидаться моя подруга Первин Мистри. Первин, это миссис Серена Прескотт, шкипер «Дивной птицы».
– Поздравляю с победой! – сказала Первин. – Очень красивая яхта.
– «Дивная птица» принадлежит Стоувам, – сообщила миссис Прескотт. – Сама миссис Стоув под парусом не ходит, но сегодня разрешила нам воспользоваться своим судном, потому что муж ее приезжает только по субботам, да и то изредка.
– Очень любезно с ее стороны, – заметила Первин, вспомнив, что Мадлен осталась на благотворительном чаепитии после того, как Серена и леди Гвендолен Хобсон-Джонс встали и ушли. Потом она добавила небрежно: – Мы с вами, кажется, уже встречались – может, на благотворительном приеме у Умы Бхатия?
– А, да. – Дама еще раз взглянула на Первин, на сей раз одобрительнее. – Я просто обожаю Уму. Мы только четыре месяца назад переехали сюда из Дели, и она очень мне помогла.
Судя по обобщенному комплименту, Серена еще не знала про отмену строительства больницы. Первин как бы между делом спросила:
– Чем же именно вам помогла миссис Бхатия?