Хозяйка дома Бхатия

– «Женщины и новая раса», – с мимолетной улыбкой произнесла Мириам. – Миссис Сэнгер мыслит очень смело, а кроме того, пишет о вещах, которые знает не понаслышке: она пыталась помочь женщинам, мечтавшим вырваться из круга деторождения. Читайте сколько вам понадобится.

– Меня заинтересовало, что в Голландии, где женщинам доступны средства контроля рождаемости, самый низкий уровень детской смертности в Европе. Мне в результате захотелось побольше узнать о средствах и способах контрацепции. Как вы думаете, в Индии они доступны?

– В Индии контрацепция пока недоступна. – Мириам покачала головой. – Врачи опасаются, что существующие средства могут навредить женщинам, а кроме прочего, врача могут арестовать за распространение безнравственных материалов. Что очень плохо, потому что женщины часто меня спрашивают, как предотвратить рождение новых детей, – и я не могу дать им совет, который устроил бы и их, и их мужей.

А еще, подумала Первин, очень плохо то, что ей недоступно ни одно средство, которое позволило бы вступить в такие желанные отношения с Колином без страха, что дело кончится беременностью. Боясь выдать себя выражением лица, Первин встала со стула и подошла к стеклянной двери, выходившей на балкон. Посмотрела на Лилиан, дремавшую в клетке, и ответила безлично, но честно:

– Мне кажется, это очень вредоносная ситуация, не только в плане незапланированных детей, обреченных на раннюю смерть или жизнь впроголодь, но и в плане благополучия женщин, которые не властны над тем, что происходит с их телом.

– Безусловно. – Мириам встала, приложила платок ко влажному лбу. – И можно ли винить Сунанду в том, что она выпила чай, который пьют многие?

Первин дождалась, когда Мириам подойдет к ней поближе. А потом спросила:

– Если дело Сунанды дойдет до суда, вы согласитесь выступить в качестве свидетеля-эксперта?

Мириам вздохнула. Помолчала, прежде чем ответить:

– Я бы с удовольствием, но вижу здесь несколько проблем. Во-первых, она же моя пациентка. Они попытаются заставить меня обнародовать результаты обследования. Ей это не нужно. Есть и еще одна проблема.

– Какая? – спросила Первин.

– Боже, храни королеву! – выдала пробудившаяся Лилиан.

Мириам рассмеялась, а Первин вкратце объяснила, что возраст попугаихи неведом, но приобрел ее покойный дедушка, еще в викторианскую эпоху. Потом Первин открыла клетку, и Лилиан вылетела наружу, сверкнув зелеными перьями.

Глядя на разрезвившуюся птицу, доктор снова заговорила:

– Смущает меня и то, что, если в газетах напишут, как доктор Мириам Пенкар свидетельствовала в деле об аборте, у сэра Дварканатха может сложиться ложное впечатление, что я интересуюсь этой темой и, возможно, буду проводить аборты в нашей будущей больнице. Вы и сами видели, каков он в гневе. Простите, что не могу вам помочь.

Мириам одарила Первин извиняющейся улыбкой, развернулась, ушла назад в комнату.

– Неважно. – Первин шагнула следом, постепенно соображая, что, судя по последним словам, Ума пока не сообщила Мириам об изменении планов. – Простите, что заговариваю об этом в такой момент, но… вы еще не слышали о том, что строительство женской больницы отменено?

– Что за вздор! – Мириам взяла свой саквояж, готовясь уйти. – Строительство идет полным ходом.

– В прошлую среду Ума мне сказала, что, по мнению ее свекра, больница отвлекает ее от забот о семье. Он отказался жертвовать земельный участок.

Мириам застыла, вперив взгляд в Первин.

– Простите, пожалуйста, – извинилась та. – Я сама совсем недавно узнала. Думала, что вам сообщат раньше.

– Нет! – прошептала Мириам, оседая на золотистый стул, на котором сидела раньше. – Как такое может быть? Сэр Дварканатх сам настаивал на проведении этого благотворительного чаепития.

Первин пересказала суть своего разговора с Умой, глядя, как волевое лицо Мириам делается суровее прежнего.

– Уж кто-кто, а сэр Дварканатх знает, какое это важное начинание! – Голос Мириам дрогнул. – Знает, как много погибает женщин. Его собственная жена скончалась от гинекологического недуга! – Мириам закрыла лицо руками, будто скрывая слезы.

Первин встала со стула, чтобы ее утешить, но Мириам сбросила ее руку.

– Все нормально! – произнесла она, доставая из саквояжа платок, чтобы вытереть глаза.

Тут обе вздрогнули, услышав негромкий стук в закрытую дверь спальни.

Первин вскочила и подошла к двери – за ней стояла Камелия.

– Простите, пожалуйста! – Голос Камелии звучал неуверенно. – Доктор Пенкар, я не могла бы попросить вас о небольшом одолжении?

Первин чуть сдвинулась, пряча от глаз матери Мириам, которая как раз убирала платок.

– Может, в другой раз?

– Первин, это очень важно! Не тебе говорить доктору, что ей делать.

Мириам прикрыла глаза, глубоко вздохнула. Встала и тоже подошла к двери.

– В чем дело, миссис Мистри?

– Вы такая добрая. – Лицо Камелии осветила просительная улыбка, ответственная за очень многие ее успехи на почве благотворительности. – Я бы хотела вас попросить зайти на другую половину и осмотреть мою внучку Хуши. Мы с Гюльназ переживаем – она слишком крепко спит.

– Мама, ну не будете же вы ее будить! Этот плач просто невыносим! – запротестовала Первин. – Доктору Пенкар пора домой, она и так потратила столько времени…

– Мы вас надолго не задержим, – ответила Камелия, бросив на Первин отчаянный взгляд.

– Буду рада произвести осмотр. – Мириам взяла саквояж и двинулась к дверям.

Первин удивилась, с какой легкостью доктор после серьезного потрясения переключилась в деловой регистр. Произнесла негромко:

– Огромное вам спасибо.

– Не за что. – Мириам посмотрела на Первин через плечо и добавила: – Ваша мама меня проводит. Потом мне нужно ехать в клинику. Мы ведь, кажется, все обсудили, да?

– Да, большое спасибо. – Пытаясь подражать бодрости и профессионализму Мириам, Первин обратилась к матери: – Я поеду в контору. Позвони, если нужно будет что-то привезти для Хуши из магазинов или из аптеки. Вы в надежных руках доктора Пенкар.