Хозяйка дома Бхатия

– Я хочу помогать. Не только с этим, но и с маленькой. Она много плакала ночью.

– Да. – Первин почувствовала рвение Сунанды и тщательно подыскивала слова: – Просто это ведь не ваша работа. Вы здесь не айя, а гостья.

– Недавно приходил ваш отец, представился. И сказал, чтобы я не приближалась к ребенку. Я не понимаю. – Сунанда, не поднимая глаз, водила тяжелым утюгом по ткани. – Он считает меня недостойной, грязной?

– Вовсе нет! – поспешила разуверить Сунанду Первин. – Просто мать ребенка, моя невестка Гюльназ, будет задавать слишком много вопросов. Я не хочу проблем. Вот, смотрите, я принесла вам лакомство!

– Я уже поела. Это не обязательно. – Тем не менее взгляд Сунанды задержался на сдобных ломтиках.

– Тогда отнесу в дом. И съесть лучше побыстрее, а то муравьи наползут. – Первин зашла в домик и огляделась внимательнее, чем накануне. В комнате было темно, воздух и свет проникали внутрь лишь через световые окна под самым потолком невысокой постройки.

Когда глаза привыкли к полумраку, Первин разглядела незамысловатую и немногочисленную деревянную мебель. У стены стояла узкая койка, аккуратно заправленная, имелась еще и веревочная кровать, чуть пошире и подлиннее, но голая. В домике, в отличие от жилища Мистри, не было электричества, зато имелись водопровод, ванна и раковина. К домику была пристроена уборная – фаянсовая платформа с дыркой, смывалось все из ведра. В домах индусов такое было обычным делом. Но Первин все-таки не могла не вспомнить про их большой дом с просторными покоями, широкими окнами, личными туалетами. Думает ли порой Гита: почему это Мистри так живут, а я нет? Может, и Сунанду посещают те же мысли про Бхатия?

Первин в задумчивости вышла из домика и снова направилась к Сунанде.

– Дал-ни-пори я оставила на столе. Скажите, где вы спали эту ночь?

– Я внутри. А Гита снаружи. А что? – Говоря, Сунанда продолжала орудовать утюгом.

– В смысле, вы спали на койке?

– Нет, я всегда сплю на полу. – Сунанда посмотрела на Первин так, будто та говорила на незнакомом языке. – Гита любезно одолжила мне циновку и простыню. Мне было удобно.

«Однако ночью вы плакали», – подумала Первин. А вслух сказала:

– У вас ожоги, поэтому нужно будет спросить доктора Пенкар, стоит ли вам лежать на полу – и можете ли вы поднимать тяжести.

Сунанда опасливо покосилась на Первин:

– Я попробую запомнить. А ей нужно будет показать только живот?

Первин сообразила, что Сунанда наверняка никогда не была у врача.

– Уверена, она осмотрит только то, что необходимо, чтобы вы поправились.

Сунанда кивнула и продолжила гладить. Первин стало неловко, она попрощалась и пошла за дом, решив нарвать цветов и поставить в домике букет. Ножниц она не захватила, пришлось срывать далии и бархатцы руками. Цвели они пышно, а вот стебли были совсем сухими. Первин изумлялась тому, что цветы и выживают, и сохраняют красоту на жаре, от которой сама она вянет.

Тут к дому подъехал их семейный «Даймлер», Первин подошла поближе и увидела, что из машины выходят Растом и Гюльназ. Гюльназ держала на руках Хуши, и Первин вспомнила слова матери о том, что они ездили в храм огнепоклонников. Лакшми – она только что стирала, и сари у нее спереди намокло – выбежала из дуплекса, чтобы взять у Гюльназ малышку.

– Хуши больше не плачет. – Первин попыталась улыбнуться Гюльназ, но та только отвела глаза.

– Этот букетик для Хуши? – Растом улыбнулся сестре, а потом посмотрел на малышку на руках у Лакшми. – Она сегодня такая умница. Заснула перед тем, как мы вошли в храм ко времени, когда ее должны были благословлять. Благодарение богу!

Цветы были не для Хуши, но Первин не решилась поправить брата. Она передала Растому букетик и обрадовалась, что их разговор прервало появление наемной повозки – она остановилась перед их домом.

Из повозки, не воспользовавшись протянутой рукой возницы, вышла рослая молодая женщина. Обернулась, вынула тяжелый докторский саквояж – и Первин тут же узнала доктора Мириам Пенкар.

– Доктор Пенкар? – Гюльназ встревоженно посмотрела на Растома. – Ты ее вызвал, мне не сказав?

– Нет! Я даже не знаком с этой дамой! – прошипел Растом; тут доктор заметила их всех и приветственно кивнула.

– Всем доброе утро! – поздоровалась Мириам Пенкар, подходя упругой походкой – тяжелый саквояж покачивался в ее левой руке.

– Видимо, вам передали мою просьбу. Очень любезно, что вы приехали. – Первин торопилась – не хотела, чтобы Мириам случайно упомянула имя Сунанды.

Доктор Пенкар повернулась к Растому и Гюльназ:

– Вы, полагаю, мистер Мистри, гордый отец славной дочурки? Гюльназ, дорогая, как я давно тебя не видела!

На лице Гюльназ мелькнула улыбка.

– Да. Ты говоришь, что приехала осмотреть Первин?

– У нас мало времени, доктор Пенкар. Сюда, пожалуйста. – Первин просунула левую руку под правую руку доктора и повлекла ее к дому. Так Гюльназ и Растом не увидят, что они вышли через заднюю дверь и направились в сад.

– Помните, я вам сказала: зовите меня Мириам, – негромко произнесла доктор Пенкар. – Вы несколько странно себя ведете. Надеюсь, ваша невестка не обиделась на то, что я так стремительно ушла.

Первин бросила взгляд через плечо – убедиться, что Гюльназ и Растом не идут следом. А потом прошептала:

– Они не должны знать, что Сунанда живет у нас. Она в садовом домике, вместе с нашей служанкой Гитой.

– А почему вы это от них скрываете? – удивилась Мириам.

– У Сунанды проблемы с родными, – решила сымпровизировать Первин. – Не знаю, много ли она согласится вам рассказать.

– Бедняжка. Одна беда за другой! – посочувствовала Мириам. – И они даже не знают про ее героический поступок?

– Кажется, нет. – Первин с радостью развила бы эту тему, но сейчас было не время.

Когда они подошли, Сунанда подняла глаза от работы. Тихонько произнесла на гуджарати:

– Доктор-джи. Здравствуйте. Спасибо вам за заботу.

– Здравствуйте, Сунанда. Рада вас снова видеть. – Мириам ответила любезно, на маратхи. – Я слышала, у вас все еще болит место ожога. Вы пользуетесь мазью, которую я порекомендовала?

Сунанда, поколебавшись, качнула головой.

– Бхатия купили ее только для Ишана, – объяснила Первин. – Ошади делала Сунанде примочки, а в последние несколько дней раны вообще никак не обрабатывали.

Мириам поджала губы.

– Как им не стыдно? Где я могу спокойно ее осмотреть?

– Можно вот здесь. – Сунанда указала на садовый домик.