Страница 17 из 136
– закричал на собак Арман, но это не подействовало.
Заметив Первин, женщина выкрикнула по-английски:
– Ради всего святого, на помощь!
Выраженный акцент окончательно убедил Первин в том, что перед ней Кора, бегум Варанпура.
– Я позову охранников! – крикнул Арман по-английски. – Первин-баи
[27]
[Баи – суффикс, означающий «уважаемая сестра»; добавляется к имени.]
, вернитесь, пожалуйста, в машину, там безопаснее!
– Она тогда еще сильнее испугается! – Первин махнула Арману рукой, прикидываясь, что ей не страшно. Вообще-то она не боялась собак, но эта стая вела себя очень агрессивно.
Самый крупный пес прыгнул, лохматыми лапами толкнул бегум в живот и попытался схватить объемистый ридикюль, расшитый блестящими гагатовыми бусинами. Бегум закричала громче прежнего:
– Он загрызет меня!
– Что у вас в ридикюле? – осведомилась Первин.
– Что? Вы что, не видите, что меня сейчас разорвут?
– У вас там есть еда, что-то с сильным запахом?
– А ведь верно! Там сосиски…
– Бросьте его как можно дальше! Немедленно!
Кора метнула ридикюль по широкой дуге, гагатовые бусины блеснули на солнце. Наружу выпал бумажный сверток, и собаки тотчас накинулись на него, вырывая друг у друга добычу.
– Бхатия не должны позволять собакам бегать по территории, – всхлипывая, объявила бегум Кора. – У нас сторожевых собак днем сажают в клетку.
– Вряд ли это домашние собаки. Ладно, все уже хорошо, – попыталась успокоить ее Первин; подойдя, она ощутила запах шерри, смешанный с едкостью пота. – Вас покусали? Дайте осмотрю ваши руки.
Кора сама оглядела свои запястья в бледных веснушках, отягощенные блестящими золотыми браслетами с самоцветными камнями. Царапины были, укусов вроде как нет.
– Считаете, вам нужно к врачу?
– Я собиралась домой, но, может, и заеду по дороге. – Бегум глянула через плечо на дом. – Окна в жилых комнатах открыты! Ума наверняка все слышала. И даже не шевельнулась!
Первин не могла точно сказать, слышала ли Ума переполох, но решила удовлетворить свое любопытство по другому поводу:
– А зачем носить сосиски в такой красивой сумочке?
Кора явно смутилась:
– В Санта-Крузе живет один португалец, который делает отличные сосиски. Я их у него иногда покупаю, чтобы позавтракать по-человечески. В машине не оставишь – очень жарко, а поскольку Бхатия вегетарианцы, я решила спрятать сосиски в сумочке.
– Вряд ли этим псам когда-то раньше доставались сосиски. У них могут разболеться животы, – с преувеличенной озабоченностью произнесла Первин.
Бегум Кора фыркнула, потом бросила отчаянный взгляд в кусты.
– Ну вот, еще и ридикюль мне испортили. Мой любимый, от Вьонне.
Тут из-за угла выбежали Арман с охранником и с криками набросились на пирующих собак. Когда охранник выхватил латхи
[28]
[Латхи – дубинка.]
, собаки бросились прочь в сторону полей.
Первин вслед за Корой подошла к кустам, где лежал гагатовый ридикюль. Бегум нагнулась, одной рукой придерживая сари с золотой каймой, а другой принялась шарить по траве. Торопливо подобрала патрончик с губной помадой, несколько рупий, чехол для визитных карточек и ручку, а Первин ухватила книгу, которая раскрылась и упала обложкой вверх. Называлась она «Порванная юбочка». Первин покрутила книжку в руках, удивляясь иллюстрации на обложке: блондинка в одной нижней юбке прижалась к стене, а над ней возвышается какая-то темная фигура; Кора выхватила книжку.
– Так, на пляже читаю!
Первин с деланой беспечностью поинтересовалась:
– Вы ее купили в книжном магазине «Оксфорд»?
– Нет, конечно! Книги и журналы мне присылают из Австралии. Мои тамошние друзья знают, что я люблю. Да, спасибо, но вам не обязательно пачкать руки и ползать по земле. Я всё собрала.
– Вы не хотите зайти со мною в Бхатия-Хаус? – предложила Первин, все еще думая, что Кора могла пострадать. – Вымыть руки, выпить холодной воды…
– Нет. Уму я уже видела, с меня хватит. – Кора провела ладонью по взмокшему лбу, на нем осталась грязная полоса. – А вы зачем приехали? И я боюсь, что мы не знакомы.
– Меня зовут Первин Мистри. Мы виделись на благотворительном чаепитии. Невестка попросила меня привезти еще одно пожертвование.
Ладонь Коры взлетела к розовым пухлым губкам.
– А, теперь я вспомнила. Это вы сразу примчались вместе с доктором Пенкар к обожженной айе. – Она покачала головой и добавила: – Я попросила сегодня дать мне повидаться с Сунандой, но Ума ответила, что она уехала с детьми на пикник. Но ведь невозможно, чтобы она так быстро поправилась, да? И Ишан тоже.
– Спасибо, вы меня успокоили, – ответила Первин. – Мне даже страшно было спрашивать у Умы про их здоровье – вдруг с ним нехорошо.
– Можете за них не переживать. И удачной вам попытки заставить Уму еще что-то принять. – Кора порылась в разодранном ридикюле, вытащила золотой футлярчик. Открыла его, вручила Первин бледно-розовую визитную карточку с изысканной золотой гравировкой.
Слова о том, что ей понадобится удача, чтобы сделать очередное пожертвование, показались Первин очень странными; она решила, что плохо понимает австралийский английский. Вгляделась в карточку. С одной стороны была надпись по-английски, с другой – на гуджарати и маратхи. Первин расстегнула портфель, чтобы дать Коре свою визитную карточку – лишенную изысков, черный шрифт на белом картоне.
– Адрес в Форте – местонахождение нашей фирмы, а в Дадаре – место моего жительства в доме родителей.
Бегум рассматривала английскую надпись на карточке.
– И как вас обычно называют – мемсагиб или мисс?
– Все зависит от ситуации. Друзья зовут меня Первин-баи, Первин-бехен или просто Первин. А как я могу обращаться к вам?
– Как вы видели на карточке, мое новое полное имя – бегум Кохинор Варанпурская. Он назвал меня в честь самого ценного бриллианта в мире.
На самом деле «кох-и-нор» означало «гора света», но Первин решила в это не вдаваться.
– Вы предпочитаете, чтобы вас звали бегум Кохинор?
– Ну уж нет! Княгиня Кора звучит куда красивее, тем более что Кора – мое настоящее имя. Понадобится помощь – так меня и зовите. – Она притянула Первин к себе и слегка чмокнула в щеку, обдав запахом табака и явно дорогих духов. – Вы спасли мне жизнь. Хотелось бы повидаться снова. Позвоните, если надумаете провести денек в нашем приморском дворце в Джуху.