Страница 132 из 136
Потом настала очередь Джамшеджи. Он негромко произнес:
– Наша клиентка, ответчица мисс Чавда, не знает никакого мистера Томара, не знают его ни ее родные, ни соседи по Гхаткопару. Члены семьи Бхатия и их слуги никогда не слышали про этого человека. Равно как и работники фабрики Бхатия. Что интересно, Томар – не маратхское и не гуджаратское имя. Но оно часто встречается в Раджпутане, который является для мистера Прескотта своего рода вторым домом.
Глаза Канги блеснули под очками в золотой оправе.
– Индийцы часто меняют место жительства и работают в разных частях страны. Можно легко предположить, что мистер Томар проживает за пределами Раджпутана.
– Я с вами согласна, ваша честь, – подтвердила Первин. – Я сделала запрос касательно мистера Томара в надежде приложить его результаты к документам для грядущего суда. Однако ответа из полиции не последовало. Мы также выяснили, что по ходу подачи жалобы мистер Томар ни разу лично не встречался ни с кем из сотрудников. Насколько нам известно, все сведения он прислал в письме, причем на конверте не значилось обратного адреса.
– Вы хотите сказать, что обвинитель воспользовался напечатанным на машинке письмом, не провел опрос свидетеля – и на этом основании осуществил арест? – Глаза Канги за толстыми стеклами очков недоверчиво расширились.
– В точности мы утверждать не можем, ваша честь, – созналась Первин, чувствуя прилив неуверенности. – Видите ли, в прокуратуру письмо Томара передал мистер Найджел Прескотт, советник и сотрудник имперской полиции. Мы просили показать нам оригинал письма с подписью, изначально нам отказали, но вчера я наконец-то получила копию. Изучив ее, я пришла к выводу, что письмо, скорее всего, написано не мистером Томаром. Судя по языку, его писал хорошо образованный англичанин.
– Возможно, этот Томар обучался в Англии, как вот вы или ваш отец, – заметил судья Канга. В голосе его зазвенели льдинки, и Первин вспомнила чьи-то слова, что генеральный прокурор начал свою карьеру поверенным, а образование получил в государственной юридической школе в Бомбее.
– Прошу вас ознакомиться с этими доказательствами, – вмешался Джамшеджи, доставая несколько листов бумаги. Первое – письмо за подписью «А.В. Томар», написанное на изысканном английском языке: вместо «айя» там говорится «няня», присутствуют обороты «присовокупляя к вышесказанному» и «имел продолжение». Штампа переводчика на письме нет, то есть подбор слов нельзя считать прихотью стороннего человека.
Канга прочитал письмо, совершенно не изменившись в лице. Потом разложил перед собой остальные документы, поправил очки. Был там написанный от руки документ на маратхи, другой, отпечатанный на машинке по-английски со штампом переводчика. Первин пояснила:
– Документ на маратхи – данные под присягой показания Падмы, служанки из дома инспектора Найджела Прескотта. Мы вчера сделали заверенный перевод.
Канга медленно ознакомился с документом, потом поднял глаза:
– Довольно запутанно. Это запись устных показаний?
Первин заволновалась и мысленно выдохнула от облегчения, когда Джамшеджи ответил недрогнувшим голосом:
– Да, ваша честь. Мы беседовали с Падмой у себя в конторе два дня назад. Суть ее данных под присягой показаний состоит в том, что мистер и миссис Прескотт долго расспрашивали ее о Сунанде и явно старались выведать подробности того, в какой именно день мисс Чавда пила травяной чай. А еще Падма, по ее утверждению, слышала, как мистер Прескотт говорит миссис Прескотт, что, если Сунанда назовет в суде имя наваба, он может попасть в тюрьму или лишиться имущества. По словам Падмы, мистер Прескотт говорил взволнованно и с большим чувством.
Канга ничего не ответил, и тогда Первин вытащила из портфеля очередной документ.
– А вот данные под присягой показания мистера Наримана Инджинира, метрдотеля из клуба «Рипон». Он видел, как Малькольм Стоув и Найджел Прескотт курили у входа в клуб и ссорились по поводу какого-то письма. Нариман запомнил, что Малькольм Стоув сказал Найджелу Прескотту: «Не выгорело. Зря ты старался».
– Загадочно, – заметил Канга, вглядываясь в документ. – И что именно это доказывает?
– Мы бы очень хотели видеть это письмо. Мы полагаем, что Стоув имел в виду письмо, которое мы вам показали ранее, якобы написанное Томаром. Возможно, мистер Стоув хотел сказать, что, по его мнению, Прескотту не следовало отправлять это письмо в прокуратуру.
– Но в показаниях мистера Инджинира нет ни слова о попытке изнасилования, как нет и имени Сунанды.
– Это связано с тем, что заговорщики беседовали между собой, у них не было нужды повторять то, что известно обоим. Как мне представляется, показания двух свидетелей нужно рассматривать в связи друг с другом. – Первин пыталась сдержать дрожь в голосе. – Мистер Прескотт полагал, что, если Сунанда под угрозой преследования за нелегальный аборт вслух назовет имя наваба в обмен на смягчение приговора… Ведь именно это инспектор Воган пообещал ей во время допроса в тюрьме.
– Вы хотите сказать, что Прескотт составил крайне хитроумный план, – произнес судья Канга. – И очень коварный.
Джамшеджи прокашлялся:
– Ваша честь, мы выяснили, что Прескотт планирует купить участок земли, чтобы после выхода на пенсию использовать его в коммерческих и личных целях. Он попросил мистера Стоува помочь ему провести подлинные границы между Британской Индией и княжествами. Прескотт предложил поручить эту задачу наивному молодому вице-президенту Королевского азиатского общества по имени Колин Сандрингем. Мисс Мистри взяла показания у мистера Сандрингема.
Первин следила, как взгляд генерального прокурора неспешно скользит по отпечатанному на машинке тексту, где раскрывались подробности оплаты, конфиденциальности, а также гневная реакция Прескотта на то, что на новой карте принадлежащая навабу территория только увеличилась.
– Сложно, – заметил генеральный прокурор, помолчав. – Теория правдоподобная, но ее необходимо доказать.