Страница 120 из 136
Серена Прескотт выглядела очень стильно в легком лавандовом шелковом платье, за ней следовала Мириам Пенкар. На Мириам было белое сари из шелкового атласа, расшитое золотыми и серебряными пейсли. Из украшений она надела несколько золотых браслетов и простую цепочку на шею. Третьей шла Мадлен Стоув в темно-синем платье – несколько старомодном, но явно очень дорогом. Платье вроде бы подтверждало то, что раньше говорил ее муж: она не хочет быть в центре внимания.
– Всем добрый вечер! – бодро поздоровалась Элис.
– Доктор Пенкар, какой приятный сюрприз, я не ждала вас здесь увидеть! – Первин решила сразу же поздороваться с Мириам, потому что вид у той был несколько смущенный.
– Я только сегодня утром узнала, что иду. Меня пригласила миссис Прескотт. – Судя по взгляду, который Мириам бросила на спутницу, она чувствовала себя не в своей тарелке в зале, где преобладали мужчины – обладатели либо высоких официальных чинов, либо больших счетов в банке.
– Я решила, что здесь будет много потенциальных жертвователей на женскую больницу, которым важно познакомиться с доктором Пенкар. – Серена обняла Мириам за плечи, та поморщилась. – Уж мы уговорим их раскошелиться.
Первин начала было гадать: а вдруг идея Малькольма – чтобы Серена Прескотт взяла на себя руководство сбором средств на больницу – все-таки принесет какие-то плоды? Но почему он не предложил на эту роль собственную жену? Первин посмотрела на Мадлен Стоув, та без улыбки вернула ей взгляд. Пытаясь понять, в чьих руках теперь власть, Первин спросила:
– Кто-то из вас встанет к рулю корабля – строительства больницы?
– Ну уж нет. Муж и так слишком много дел на меня навешивает, – ответила Мадлен, улыбаясь лицом, но не глазами.
Первин подумала: может, Мадлен просто не хочет проводить по многу часов вдали от мужа – или ей важно все время держать его под присмотром. Очень хотелось расспросить Мадлен, не произошло ли чего-то необычного на приеме у наваба, но вряд ли эта дама станет свидетельствовать против мужа – в случае, если именно он напал на Сунанду.
– И не я! – бодро сообщила Серена. – Ума прислала мне записку с сообщением, что по окончании траура она хочет возобновить сбор средств на строительство больницы. Насколько я поняла, такова была предсмертная воля ее свекра.
– Я про это услышала только сегодня от миссис Прескотт. Отличные новости! – Мириам крепко сжала руки своих спутниц – типично девичий жест, говоривший о том, что она очень рада тому, что их больничная «банда» опять вместе.
Ума ни словом не обмолвилась об этом Первин – видимо, слишком переживала за Ишана. Или – об этом раньше прозорливо говорила Гюльназ – предсмертное желание лорда Бхатия было просто хитроумной уловкой. В любом случае одного желания Умы недостаточно для претворения проекта в жизнь.
– Миссис Прескотт, а мистер Парвеш Бхатия, по словам Умы, поддерживает это начинание?
– Разумеется, – кивнула Серена, высвобождая ладонь из руки Мириам. – По окончании траура Парвеш найдет в бумагах отца документы по сделке на передачу комитету складских помещений. И нам, Первин, очень понадобится ваша помощь: нужно будет официально учредить благотворительный траст и завершить сделку. Официально до сих пор ничего не оформлено.
Похоже, Серена все-таки решила взять на себя заглавную роль, хотя на словах перепоручила ее Уме, подумала Первин. Ей снова вспомнилась пудреница, которая вполне могла принадлежать Серене. Допустим, она положила в нее яд и передала Уме, чтобы та осуществила немыслимое?
– Мы собираемся полностью реорганизовать комитет! – В тревожные мысли Первин проник приятный голос Серены. – Некоторые дамы вышли из его состава, и нам нужна свежая кровь. Вы как, Элис?
– Я обычно не участвую в том, в чем участвует мама, – ответила, закатив глаза, Элис. – Но тут речь идет об очень полезном начинании. Если Первин согласится, то и я тоже.
Первин улыбнулась, но ничего не ответила. Ей очень хотелось принять участие в этой затее, но, если смерть лорда Бхатия будет признана убийством, дам ждут такие осложнения, каких им пока себе и не представить.
Элис возвестила, что хочет еще шампанского, и они все впятером вернулись в бальную залу, где шума и людей только прибавилось. Заполучив бокалы, Мириам, Серена и Мадлен заметили одного важного человека, которому хотели представить доктора Пенкар.
Когда они втроем отчалили, Элис низко нагнула голову и прошептала Первин на ухо:
– Что ты думаешь о том, что Парвеш изменил свои планы?
– Даже если слова про предсмертную волю его отца чистая выдумка, Парвеш Бхатия теперь глава семьи и может поступать как ему вздумается, – ответила Первин. – Вот только зачем отдавать на благотворительность ценную недвижимость, если его фирма испытывает серьезные финансовые трудности? Или он просто хочет отмыть пожертвования, сделанные по ходу чаепития? Именно этим, по мысли Коры и наваба, занимался лорд Бхатия.
– Интересно, понимает ли Ума все эти тонкости. Я имею в виду не только финансовое положение их семейной фирмы, но и то, что Серена пытается выдвинуться на главную роль! – Элис вгляделась в подругу.
– Жаль, что Умы здесь нет, но, полагаю, в дни траура по балам не ходят! Неважно; я только что приметила Тиграна Тату, бомбейского автомобильного короля. Пора мне за дело. – Первин указала на худощавого джентльмена, который кружил в танце парсийку в европейском наряде. – Он здесь с женой. Ширин училась со мной в школе, но на несколько классов старше.
– Отыщи Колина и иди танцевать рядом, – посоветовала Элис. – Кстати, а где он?
– Колин тут ни при чем. – Первин попыталась сделать вид, что вовсе не выискивает его глазами. – Постою поблизости и дождусь, когда Тата закончат танец.
– Ну давай. – А потом Элис добавила с ухмылкой: – Насколько мне известно, Колин будет рад повидаться с тобой на верхнем этаже, если у тебя вдруг выдастся свободная минутка.
Ну и хитрюга же эта Элис! Первин густо покраснела и пошла в сторону танцующих. Мелодия завершилась, и Тигран с Ширин заметили ее обращенную к ним улыбку.
– Первин, выпейте с нами. Я тут говорил вашему отцу, что он вполне может поменять «Даймлер» на «Бенц». Вы не меньше, чем он, пользуетесь этой машиной. Или, может, вы предпочтете автомобиль новой фирмы, например «Майбах»? – шутливо произнес Тигран, импозантный мужчина лет тридцати, ростом ниже Колина, но крепче телосложением.