Страница 7 из 85
Мои ладони в перчатках влажные. Мой желудок делает то же ужасное движение, что и в ту первую ночь, когда Питер указал на меня через комнату.
Я делаю небольшой вдох и делаю шаг вперед.
Вблизи он выглядит почти точно так же, как на моем экране, и совсем не так, как на нем самом, и то, и другое одновременно. Та же линия подбородка, которую я видел по телевизору, тот же нос, все еще немного красный от холода, те же волосы, глупо приглаженные шлемом. Но его глаза темнее, чем я ожидала, в уголках обозначились усталые морщинки, которых никогда не видно ни на одной фотографии спонсора.
- Привет, - выдавливаю я по-немецки, что звучит слишком официально.
Он одаривает меня улыбкой. Той самой. Не широкая подиумная ухмылка, а чуть более профессиональная — в уголках рта, совсем не возле глаз.
“ Привет, ” отзывается он с мягким акцентом. - Фото?
Я киваю, горло слишком сжато, чтобы рисковать словами. Моя рука движется на автопилоте: разблокировать, направить камеру, поднять руку. Он встает рядом со мной, не совсем касаясь, поворачивая лицо к объективу с отработанной точностью.
“ Готов? - Слышу я свой голос.
- Да, - говорит он.
Я нажимаю кнопку. Телефон делает быструю серию — три снимка, нет времени проверять. За секунду до того, как я опускаю его, я вижу наши лица на крошечном экране: он на переднем плане, я на полшага позади, волосы в шлеме не идут мне на пользу.
“ Спасибо, ” быстро говорю я, отступая назад, уже не мешая тому, кто стоит у меня за спиной. “Удачи в Адельбодене”.
Это вырывается прежде, чем я успеваю это остановить. Его голова слегка наклоняется, глаза встречаются с моими на самый короткий миг. Это доля секунды реального внимания, как при фокусировке объектива фотоаппарата.
Затем кто-то называет его по имени, тренер или товарищ по команде, и момент наступает. Он кивает, возвращаясь к улыбке фаната, уже слегка поворачиваясь к следующему собеседнику.
- Спасибо, - говорит он обыденно и вежливо, но я не уверена, на удачу это или по привычке.
Я автоматически отступаю, ботинки тяжелые, сердце снова бьется как у барабанщика. Мои руки трясутся так, что я чуть не роняю телефон, поэтому я надеваю обе перчатки и пробираюсь обратно между столиками к своему месту на солнце.
Мой капучино остыл.
Конечно, так и есть. Пока я стояла в очереди, оно остывало, пена сверху осыпалась печальной коркой. Я опускаюсь на стул и ставлю чашку сильнее, чем нужно. Фарфор издает тихий обиженный звон.
Секунду я просто сижу там, дышу, шум террасы накрывает меня неясными волнами. Смех, топот, шипение кофеварки для приготовления эспрессо, скрип его ботинок по доскам где-то позади меня, когда он уходит.
Тогда я заставляю себя посмотреть.
Фотография именно такая, какой я ее себе представлял, только как-то хуже.
На экране его лицо идеально: та же натренированная улыбка, которую я видела на тысяче тегов, глаза прикованы к объективу, логотипы спонсоров на его куртке четкие. С таким же успехом я мог бы скопировать его из чьей-нибудь другой ленты.
Я, с другой стороны, выгляжу так, словно попала в совершенно другую историю. Мои щеки слишком красные, улыбка чересчур широкая, глаза нервно блестят. Я почему-то выгляжу моложе. Меньше. Как веер.
Каковым, конечно же, и являюсь я.
Он не был груб. На самом деле, он не был никем. Просто устал и где-то в другом месте прокручивает в голове сценарий, которому ему приходилось следовать с тех пор, как он стал достаточно взрослым, чтобы совершить вторую лыжную пробежку перед камерами.
Это его работа. Он мне ничего не должен.
Стыд, который подступает к моему горлу, не из-за него. Я стою в этой очереди с замиранием сердца, надеясь, что такой мужчина посмотрит на меня и увидит что-то большее, чем “фанат номер 5206”.
Это о том, как я слышу себя несколько часов назад в хижине, громкого, дикого и такого уверенного в собственной дерзости — я определенно собираюсь попросить у чемпиона мира его член — и затем сжимаюсь внутри при первой же безрадостной улыбке.
Мое “расстроенное, главное действующее лицо” внезапно ощущает себя караоке-бравадой в плохом баре. Это и есть похмелье.
Я все равно наклоняю чашку и делаю глоток холодного кофе. На вкус он точно такой, какой есть: горький и тепловатый, и ждать его не стоит.
Холодный кофе и чувство поражения. Вот что дает тебе стояние в очереди к мужчине.
Порыв ветра треплет мои волосы; солнце скрылось, оставив террасу внезапно холодной и резкой. Я допиваю чуть теплый кофе и поднимаюсь на ноги: горы, снег, горящие квадрицепсы — лучший способ смыть стыд. И мне лучше начать прямо сейчас, потому что погода меняется.