Развод. Мы забыли, как любили

Глава 30

Кабинет директора школы был именно таким, каким я его себе и представляла: удушливо-роскошным, помпезным и кричащим о статусе своего хозяина.

Тяжелые портьеры из темно-зеленого бархата, мебель из мореного дуба, массивные золотые часы на каминной полке.

Господин Арчибальд Вейн сидел за своим необъятным столом. Это был грузный мужчина с редеющими, но тщательно напомаженными волосами, пухлыми, ухоженными руками и тем самым типом лица, которое способно мгновенно менять выражение с высокомерно-брезгливого на подобострастно-слащавое, в зависимости от толщины кошелька собеседника.

Я вошла без стука, проигнорировав слабое сопротивление секретаря в приемной.

Прошла через весь кабинет, чеканя шаг, и с идеальной грацией опустилась в кресло для посетителей, расположенное точно напротив директора.

Моя спина оставалась безупречно прямой, а на лице застыла та самая маска вежливого равнодушия, которую я оттачивала годами.

Господин Вейн удивленно вскинул брови. На мгновение в его глазках мелькнуло раздражение из-за столь бесцеремонного вторжения, но, узнав меня, ведь ему уже доложили, он тут же натянул на лицо профессиональную, елейную улыбку.

— Леди Фростмар, — он чуть склонил голову, сложив пухлые руки домиком. — Какая неожиданная честь. Чем обязан вашему визиту? Могу я предложить вам чаю?

— В этом нет необходимости, господин Вейн. Мой визит носит исключительно деловой характер, — мой голос прозвучал ровно. Я не стала тратить время на светские расшаркивания. — Я пришла к вам по поводу своей подопечной.

Директор вежливо, но явно недоуменно моргнул.

— Подопечной? Простите, леди Фростмар, но, насколько мне известно, юный Теон Фростмар — ваш единственный…

— Я говорю не о сыне, — перебила я его, глядя прямо в эти бегающие глазки. — Я говорю о Лии Бланш. С некоторых пор я являюсь её официальным опекуном.

На несколько секунд в кабинете повисла абсолютная, звенящая тишина.

Улыбка на лице Вейна дрогнула, поползла вниз, а в глазах отразился искренний, неприкрытый шок.

— Лия Бланш? — переспросил он так, словно я произнесла имя уличной попрошайки. — Эта… сирота из приюта? Стипендиатка? Леди Фростмар, вы, должно быть, шутите.

— Я никогда не шучу, когда дело касается моей семьи, — отрезала я, чуть сузив глаза. — А теперь, когда мы прояснили её статус, я хочу получить от вас ответы на несколько крайне любопытных вопросов.

Я закинула ногу на ногу.

— Я хочу знать, господин директор, по какому праву моей подопечной не была предоставлена комната в школьном общежитии? И по какой причине ей строжайше запрещено брать с собой учебники для домашних заданий, а также заниматься в библиотеке наравне с остальными детьми?

Вейн открыл рот, но я не дала ему вставить ни слова.

— Идем далее, — чеканя каждый слог, продолжила я. — И почему мою девочку сопровождает на территорию школы абсолютно некомпетентный педагог? Дама, у которой, судя по всему, есть слишком много посторонних занятий в рабочее время, из-за чего она совершенно не выполняет свою прямую обязанность — следить за тем, чтобы девочка занималась в библиотеке столько сколько пожелает.

Я подалась чуть вперед, и мой голос понизился до опасного, вкрадчивого шепота.

— Насколько мне известно, господин Вейн, Лия Бланш поступила сюда не по вашей милости. Она — стипендиатка. Сама Корона оказала ей доверие, выделив средства на её обучение как одаренному магу. Так отчего же вы, ваша хваленая школа и ваши педагоги… подвергаете сомнению доверие самого Императора? Вы считаете, что решения Владыки ничего не значат в этих стенах?

Это был удар под дых. Имя императора в Империи Драконов открывало любые двери, а обвинение в неуважении к Короне могло стоить Вейну не только должности, но и головы.

Его глаза лихорадочно забегали.

Он побледнел, пухлые пальцы нервно затеребили край дорогого пиджака.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и натянуть обратно маску оскорбленной невинности.

— Леди Фростмар, вы… вы сгущаете краски! — забормотал он, нервно откашлявшись. — Это всё вовсе не так, как вы говорите! Произошло чудовищное недоразумение. Библиотечный фонд ограничен, а места в общежитии распределяются заранее… Педагоги загружены, и…

Я медленно подняла руку, затянутую в тонкую перчатку. Жест был властным, не терпящим возражений. Вейн тут же осекся, захлопнув рот.

— А еще мне известно, — холодно продолжила я, глядя на него так, словно он был назойливым насекомым, — в стенах вашего элитного заведения осуществляется травля.

— Травля?! — директор картинно приложил руку к груди, возмущенно раздувая щеки. — О чем вы говорите, миледи? Такого быть не может! В школе учатся дети лучших семей, их воспитание безупречно! Это клевета!

— Я же сказала, что мне это доподлинно известно, — мой голос лязгнул металлом. — Я лично была свидетельницей того, как мою подопечную хотели избить, ей разбили губу. И мне этот факт совершенно не понравился. Поэтому я здесь. И я хочу, чтобы вы немедленно приняли меры.

Вейн пожевал губами, его взгляд метнулся к двери, словно он искал спасения.

— Ну как же я приму меры? Кто же там был? Вы же понимаете, дети иногда ссорятся, это просто недопонимание… Кто посмел обидеть вашу… подопечную?

— Изабелла Монтень, — четко произнесла я, наслаждаясь тем, как краска мгновенно отливает от лица директора. — А также её верные подруги и прихвостни — Гарри и Барри.

Господин Вейн обмяк в своем кресле, словно из него выпустили воздух. Он достал из кармана шелковый платок и промокнул блестящую от пота лысину.

— Изабелла… леди Изабелла? — пролепетал он. — Но… как же так? Леди Фростмар, вы просите невозможного! Как же я могу что-либо с ними сделать? Вы же знаете, кто их отцы! Герцог Монтень — один из главных попечителей школы! А Лия… при всем уважении к вашему новому опекунству, Лия всего лишь сирота из приюта. Если я накажу леди Изабеллу из-за…

Я с силой оперлась ладонями о подлокотники кресла и резко подалась вперед. Пустота внутри меня голодно заурчала.