Развод. Мы забыли, как любили

Глава 29

Грейс

Карета мягко качнулась и остановилась перед монументальными коваными воротами школы для детей знати.

Это здание было в имперском стиле. Здесь учились дети тех, кто был на вершине жизни в Империи, и здесь же, в тени их величия, пытались выжить стипендиаты — такие как моя Лия.

Я посмотрела на девочку. Сегодня на ней была форма, которую я лично сшила и привела в порядок за ночь: чистая, идеально отутюженная, подогнанная по её хрупкой фигуре.

Но даже это не могло скрыть её внутреннего состояния. Как только мы вышли из кареты, Лия словно уменьшилась в размерах.

Она смущенно пробормотала слова прощания, поправила лямку сумки с тетрадками и пеналом, которые ей тоже купил Теон, и окинула здание школы долгим, тоскливым взглядом.

Её плечи бессильно опустились, а голова втянулась в плечи, будто она ожидала удара прямо здесь, на глазах у всех.

Мне это категорически не понравилось.

Внутри меня шевельнулась Пустота, недовольно ворча на проявления слабости и страха. Но я подавила это чувство, понимая, что нельзя требовать от избитого птенца мгновенного полета.

— Это всё временно, маленькая птичка, — тихо произнесла я, хотя Лия уже сделала пару шагов к воротам и не слышала меня. — Ты еще расправишь эти плечи так, что им всем станет тесно.

Я была уверена в своих словах. Лия обладала тем редким внутренним светом, который аристократы за сотни лет селекции почти растеряли, заменив его холодным блеском драгоценных камней.

В этот момент к воротам с грохотом подкатила совсем другая карета — с золоченым гербом Фростмаров. Из неё легко и уверенно выпрыгнул Теон.

На мгновение его лицо, обычно скрытое за маской безупречного спокойствия, просияло. Увидев меня, он непроизвольно сделал шаг навстречу, и в его глазах вспыхнула та самая искренняя радость, которую он так долго в себе подавлял.

Но уже через секунду сын взял себя в руки. Он расправил плечи, одернул камзол и стал воплощением сдержанности.

Настоящий сын своего отца, за исключением одной детали — его сердце не было куском кристалла.

Я помахала ему рукой, нарушая все правила этикета, предписывающие леди быть неподвижной статуей. Теон ответил коротким, почтительным кивком, а потом его взгляд уже не был направлен на меня.

Он метко и быстро, словно хищник, обвел глазами всё пространство вокруг ворот.

Заметив идущую впереди Лию, которая нервно прижимала к себе сумку, он снова посмотрел на меня. В его взгляде был вопрос и немое беспокойство.

— Иди, Теон, — негромко сказала я, когда он поравнялся со мной.

— А ты? — Он нахмурился, заметив, что я не собираюсь возвращаться в карету. — Разве ты не домой?

— У меня здесь дела, — я поправила перчатку, и в моем голосе проскользнули стальные нотки. — После уроков, если Лии не нужно будет в библиотеку, проводи её до нашего дома.

Сын снова просиял. Эта вспышка радости была такой яркой, что я невольно улыбнулась в ответ. Он даже не пытался скрыть, как ему льстит это поручение.

— Провожу, мама. Обязательно.

— И Теон… — я задержала его за рукав. — Присмотри за ней сегодня. Особенно за Изабеллой и её «свитой». Гарри и Барри вчера слишком много себе позволили.

— Гарри и Барри уже будет не до Лии прямо сегодня… А с Изабеллой я разберусь сразу после.

Теон прищурился. В его глазах на мгновение вспыхнул опасный золотистый огонек — наследие драконьей крови.

Я кивнула, отпуская его. Я доверяла сыну. Он был достаточно умен, чтобы не доводить дело до открытой драки.

Глядя, как Теон быстрыми шагами догоняет Лию и как девочка вздрагивает, а затем робко улыбается ему, я почувствовала странное удовлетворение.

Судьба сплетала их нити в сложный узор, и я была не против стать тем ткачом, который поможет этому узору не порваться.

«Сегодня у нас будет много работы на дому», — подумала я, провожая их взглядом.

Вчерашний поход в лавку тканей не прошел даром. В моей гостиной меня ждал отрез нежнейшего батиста и плотной шерсти цвета грозового неба. Я хотела дошить Лии еще один комплект одежды.

У меня в голове уже сложился фасон: мягкие складки, вышивка по вороту, потайные карманы.

Но всё это будет потом.

Сейчас передо мной стояла иная задача. Я развернулась к главному входу школы. Мои каблуки звонко застучали по мраморным ступеням.

Директор, господин Вейн, умело лавировал между интересами богатых попечителей, закрывая глаза на «шалости» их детей.

Изабелла, дочь герцога Монтень, была одной из его главных «проблем», которую он предпочитал не замечать.

Её издевательства над Лией были для него досадным шумом, на который не стоило тратить время.

Я поправила шляпку и расправила плечи. Внутри меня Пустота довольно заурчала, предвкушая «беседу».

Я больше не была той покорной леди Фростмар, стоявшей за плечом супруга. Я была женщиной, которой нечего терять, и матерью, которая нашла еще одного ребенка, нуждающегося в защите.

Стражник у двери вытянулся.

— Леди Грейс Фростмар к господину директору, — произнесла я, и мой голос эхом раскатился по вестибюлю. — Передайте, что я не записана на прием, но это прискорбное недоразумение не должно помешать нашей встрече. Прямо сейчас.

Я вошла внутрь, и тяжелые двери за моей спиной захлопнулись, отсекая солнечный свет.

Я медленно, с наслаждением оправила тяжелый шелк своего бордового закрытого платья.

Крупное колье, то самое, которое Рейган вернул мне сегодня утром вместе с морем полевых цветов, уже украшало мою шею. Глубокий, кровавый блеск редчайших рубинов идеально подходил к наряду, а на запястье тяжелел браслет в тон: холодный, массивный, подчеркивающий тонкость кисти. Еще одна деталь — изящная рубиновая шпилька из этого же баснословно дорогого комплекта — надежно фиксировала строгий, гладкий пучок на затылке.

Я была готова к охоте.