Освободи меня

Он смотрит на меня. Стартер смотрит на меня. Гонщик, ожидающий впереди меня в туннеле, в замешательстве оборачивается.

Ляйтнер подходит ближе, понижает голос. - Вы уверены насчет этого?

-Ага.

Он тяжело выдыхает. Изучает мое лицо. Затем кивает, один раз, резко. "Хорошо. Давай вытащим тебя отсюда.

Рядом с ним появляется доктор, кладет руку мне на плечо. - Ты принял правильное решение, Нико.

Я киваю. Не решаюсь заговорить.

Я поворачиваюсь и выхожу из туннеля, лыжи тяжело ложатся на плечо, сердце колотится так сильно, что я чувствую, как оно подступает к горлу.

Позади себя я слышу реакцию комментаторов.

"Номер 10, Нико Райнер на старте… О, это не Нико Райнер, должно быть, произошли какие-то изменения в последнюю минуту...”

Я не оглядываюсь назад.

Я просто продолжаю идти.

Подальше от туннеля. Подальше от врат. Подальше от земного шара. Подальше от той версии себя, которую я пытался спасти.

И впервые за несколько недель мое колено - не единственное, что чувствует себя легче.

***

ÉLISE

Шатер гостеприимства "Вектор". Экраны на каждой стене показывают прямую трансляцию гонки. Предполагается, что я координирую встречу спонсоров с планшетом в руке, вычеркивая спортсменов из списка по мере их прохождения.

Но я не смотрю на список.

Я смотрю на экран.

Вот-вот появится номер нагрудника Нико. Номер 10. Они только что показали его имя на графике порядка старта. Четвертый в зачете Super-G. Если он победит или даже финиширует вторым, он все равно может получить глобус.

Мой желудок скручивается в узел.

Голос комментатора прорывается сквозь шум в палатке.

"Номер 10, Нико Райнер на старте... О. Это не Нико Райнер. Должно быть, произошли какие-то изменения в последнюю минуту..."

Я замираю.

На экране обновляется графика. Рядом с его именем мигает DNS. Не запустился.

На секунду в палатке становится тихо. Затем начинается шепот.

- Райнер поцарапался?

- Должно быть, из-за колена.

"Черт возьми. Значит, Россье получает глобус в супер-Джи".

Я смотрю на экран, сердце бешено колотится.

DNS.

Не заводился.

Что случилось?

Моя первая мысль - паника. Ударился ли колено на разминке? Он упал? Он ушибся?

Я хватаю телефон, открываю приложение "Хронометраж в прямом эфире". Его имя там зачеркнуто, время не указано. Просто напишите холодными, клиническими буквами.

Рядом со мной появляется Марко с планшетом в руке. - Ты видишь это? Райнер вышел.

- Да. - Мой голос звучит отстраненно. Не мой.

- Разумный поступок, наверное. Парень хромал на досмотре. Нет смысла рисковать.

Я киваю. Не решаюсь заговорить.

На экране следующий гонщик уже у ворот. Гонка продолжается. Мир движется дальше.

Позже я делаю перерыв.

Я выхожу из палатки, подальше от шума, и прислоняюсь к забору.

У меня дрожат руки.

Я снова беру телефон, листаю социальные сети. Сообщения уже хлынули потоком.

Нико Райнер проиграл в финале. Травма колена слишком серьезная?

Золотой мальчик уходит. Его сезон закончен?

Райнер царапается в последнюю минуту. Потерял самообладание?

От последнего слова у меня сжимается в груди.

Потерял самообладание.

Нет.

Он не потерял самообладания.

Он нашел это.

Теперь я вижу это так ясно. Он в стартовом туннеле. Лыжи надеты. Колено забинтовано. Сердце колотится. Впереди раздался отсчет звуковых сигналов.

И он отступил назад.

Он решил не участвовать в гонках.

Он предпочел долгий рассказ.

У меня щиплет в глазах. Я усиленно моргаю, вытираю лицо тыльной стороной ладони.

Это самый смелый поступок, который он когда-либо совершал.

И половина мира назовет его трусом.

Час спустя я сижу за столом в медиа-зоне, обновляя социальные сети Vektor. Пост, который я пишу, нейтрален. Профессиональный.

Здоровье и долголетие превыше всего. Желаю всем спортсменам безопасных финальных выходных. ?

Я попал в штангу.

Затем я открываю новую ветку сообщений. Набираю его имя.

Нико.

Мой большой палец зависает над клавиатурой.

Что мне сказать?

Я горжусь тобой?

Вы сделали правильный выбор?

Я люблю тебя?

Я удаляю черновик. Закройте приложение.

Пока нет.

Не здесь.

Но сегодня вечером, когда гонка закончится и камеры исчезнут, я найду его.

И я скажу ему то, что ему нужно услышать.

Что выбрать себя - это не значит сдаться.

Это был единственный путь вперед.

***

Спонсорское мероприятие проходит в шале, которое выглядит шикарно, несмотря на то, что полностью отделано деревом и обладает альпийским шармом.

На одной стороне - баннеры Eiswerk. На другой - Vektor. Повсюду между ними - логотипы Федерации. Вечер спонсоров финала - это именно то, чего я ожидал: слишком много костюмов, слишком много шампанского и спортсмены в командных куртках, выглядящие так, словно предпочли бы оказаться в другом месте.

Но я работаю сегодня вечером.

Планшет в руке, наушник в ухе, координирует вращение фотостены Vektor. Три спортсмена. Каждому по пятнадцать минут. Выступления в СМИ. Рукопожатия спонсоров. Улыбка. Двигаться. Повторить.

- Элиза, Хоффман нужен нам у стены через две минуты, - говорит Марко в наушник.

- Скопируйте. На нем.

Я замечаю Хоффмана в другом конце зала, разговаривающего с журналистом. Я пробираюсь сквозь толпу с профессиональной улыбкой на лице.

Это то, чего я хотел. Работа, на которой я буду занят, а не украшать. Там, где у меня есть задачи, крайние сроки и причина быть здесь, это не моя фамилия.

У меня это хорошо получается.

И мне это нравится.

"Élise."

Голос останавливает меня на полушаге.

Я поворачиваюсь лицом к отцу.

Он стоит у витрины Eiswerk с бокалом шампанского в руке, костюм безупречен. Древесный уголь. Идеально сшитый. Эта ледяная улыбка, которая никогда не достигает его глаз.

"Отец".

Я склоняю голову, это должен был быть мой перерыв. Но, конечно, я могу провести его, общаясь с отцом, почему бы и нет?

- Ты хорошо выглядишь. Он подходит ближе, изучая меня, как картину, которую он собирается купить. - Занят. Профессиональный. Я слышал много хорошего о вашей работе с "Вектором".

- А ты слышал?

- Конечно. Мир альпийских гонок тесен. Люди болтают. - Он отпивает шампанское. - Я впечатлен.

- А ты? - спросил я.