Страница 83 из 88
Это всего лишь проверка. Ты едва двигаешься.
Но позже сегодня я буду ехать на этом участке со скоростью 100 километров в час. Позже у меня не будет времени сбавить скорость.
Эта мысль камнем лежит у меня в груди.
Тренер Ляйтнер ждет на финише. Руки скрещены. Лицо напряжено.
- Как самочувствие? - спрашивает он.
- Хорошо. Снег твердый. Трасса чистая.
- Я спрашиваю о твоей ноге.
Я встречаюсь с ним взглядом. - Все в порядке.
Он мне не верит. Я вижу это по тому, как напрягается его челюсть, по тому, как он смотрит на доктора, стоящего в нескольких метрах от него.
- Нико. Его голос понижается. Теперь он серьезен. - Либо ты катаешься чисто, либо не катаешься. Никаких героических реплик. Не отправляй все вслепую. Ты понимаешь?
- Я понимаю.
- Я серьезно. Я не собираюсь рисковать своей карьерой, чтобы ты разбился в погоне за блестящим глобусом.
Слова даются мне труднее, чем я ожидал.
- Я ничего не доказываю, - говорю я. - Я участвую в гонках.
- А ты? Он изучает меня. "Потому что с того места, где я стою, это выглядит так, как будто ты пытаешься выиграть то, чего уже нет".
Я не отвечаю.
Он вздыхает, качает головой. - Увидимся завтра на старте. Не будь глупой.
Затем он уходит.
Я с минуту стою там, не снимая лыж, и смотрю на финишную зону.
Курс теперь выжжен в моих мышцах. Каждый поворот. Каждое сжатие. Каждое место, где я обычно позволяю ему летать.
Но и страх тоже.
Не тот, хороший. Не тот адреналин, который делает тебя быстрее. Другой. Из тех, что шепчут, что, если.
Что делать, если колено не выдержит в середине поворота?
Что, если я снова разобьюсь, на этот раз сильнее, и это будет не частичный разрыв, а что-то похуже?
Что, если я сойду с дистанции и никогда не вернусь?
Я думаю об Элизе. Выражение ее лица в ванной. То, как она сказала, что будет любить меня, даже если я больше никогда не выиграю.
Я ей не поверил.
Я все еще не понимаю.
Потому что, если я не быстр, если я не побеждаю, если я не золотой мальчик, которого все ожидают, — тогда кто я?
Просто какой-то парень со сломанным коленом и ипотекой, которую он не может себе позволить.
Я отталкиваюсь в сторону командной площадки, лыжи стучат по твердому снегу.
Блюдо готово.
Я не уверен, что это так.
***
На стартовой площадке царит хаос.
Крики тренеров доносятся из раций. Техники в последнюю минуту возятся с настройкой воска. Гонщики в ярких костюмах проводят тренировочные старты, взрывные залпы стряхивают снег с ограждения.
Я сижу на скамейке в двадцати метрах от стартовой площадки, разминаюсь. Или пытаюсь.
Мое колено туго затянуто бандажом, стянуто так крепко, что я едва могу его согнуть. Физиотерапевт заклеил его этим утром тремя слоями кинезиологической ленты по схеме, предназначенной для стабилизации без ограничения.
Это ограничивает.
Каждое приседание отдается тупой пульсацией в моей ноге. При каждом начале тренировки сустав чувствует себя разболтанным, неустойчивым, как нечто, что раньше держалось, но больше не держится.
Я наблюдаю за другими гонщиками. Их колени сгибаются плавно, взрывно и уверенно. Мои скрипят.
На большом экране, установленном у стартовой площадки, показывают прямую трансляцию. Швейцарский гонщик только что закончил свою гонку. Чисто. Быстро. Пока что тройка лучших.
Комментаторы обсуждают трассу. Сжатие в средней части. "Неумолимый", - говорит один из них. "Мы уже видели, как двух гонщиков чуть не сбросили со своей трассы".
Я думаю о толчке, который почувствовал во время осмотра. Электрическое предупреждение с надписью осторожно.
На гоночной скорости времени на осторожность не будет.
"Reiner! Начинайте прокладывать туннель! Поехали!"
Голос стартера прорывается сквозь шум.
Я встаю, беру лыжи и направляюсь ко входу в стартовый туннель.
Мое сердце бешено колотится. Не тот, хороший. Не адреналин. Другой. Из тех, кто говорит, что это неправильно.
Подходит Томас, останавливается рядом со мной. - Ты в порядке?
-Ага.
- Колено держится?
-Ага.
Секунду он изучает меня, затем кивает. - Принеси это.
Я не отвечаю.
Стартовый туннель узкий. Ограждение с обеих сторон. Крытая дорожка, ведущая прямо к месту старта. Двое гонщиков уже внутри, ждут своей очереди. Я вижу их впереди — они потягиваются, встряхивают ногами, подбадривают себя.
Я пристегиваю лыжи у входа. Крепления встают на место со знакомым щелчком.
Я должен пройти вперед. Присоединяйтесь к очереди. Дождитесь моей очереди.
Я не знаю.
Я стою там с лыжами и палками в руках, глядя в туннель на стартовую площадку за ним.
Я слышу гудки отсюда. Обратный отсчет для гонщика, который в данный момент находится у ворот. Пять. Четыре. Три.
Затем скрежет краев. Взрыв движения. Пропал.
Следующий гонщик скользит вперед.
Приближается моя очередь.
Я думаю о Super-G globe. Четвертое место. Все еще возможно. Один идеальный забег, и я снова в нем.
Я думаю о Квитфьелле. О том, как зацепилась лыжа. Как изогнулось мое тело. То, как боль пронзает после, глубокая, режущая и неправильная.
Я думаю о лице Элизы в ванной. Ты в точности такой же, как он.
Я думаю о ее голосе. Я буду любить тебя, даже если ты больше никогда не выиграешь.
Я ей не поверил.
Но что, если она права?
Что, если я участвую в гонке, расшибу колено и проведу следующий год в реабилитационном центре, задаваясь вопросом, стоило ли оно того?
Что, если я участвую в гонке, выигрываю и все равно теряю ее?
Что, если речь идет вовсе не о земном шаре? Что, если это просто доказательство того, что я не трус?
Снова раздаются звуковые сигналы. Следующий гонщик у ворот.
Пять. Четыре. Три. Два. Один.
Ушел.
Один гонщик опередил меня.
Тогда моя очередь.
Я хочу кататься на лыжах через десять лет.
Я наклоняюсь. Отстегиваю одну лыжу. Затем другую. Крепления отстегиваются с мягким щелчком.
"Reiner! Что ты делаешь?"
Стартер смотрит на меня от входа в туннель. Позади него появляется тренер Ляйтнер с напряженным лицом.
"Нико?"
Я беру лыжи, перекидываю их через плечо.
-Я не участвую в гонках.
- Что? Голос Лейтнера звучит резко. - О чем ты говоришь?
- Я не участвую в гонках. Мой голос тверд. Надломлен. Но тверд. - Я хочу кататься на лыжах через десять лет. Я не собираюсь губить свою ногу ради статьи ".