Страница 16 из 71
Украл-то Кики, а секрет знает Лераджия.. Вероятно, Кики, который нагло изменял обеим девушкам, показал книгу и ей. По-другому не объяснить такое положение дел. Изана, пораженный абсурдностью ситуации, усмехнулся.
— Из-за одного бабника эта книга, похоже, пошла по рукам в самом неожиданном направлении. Скоро, видимо, содержание романа будет знать вся страна.
— О, не волнуйтесь. Я строго-настрого велела господину Кишону молчать о книге. Он проще, чем кажется, и наверняка поступит так, как я хочу. – Лераджия улыбнулась. От нее исходила твердая уверенность, что никаких сюрпризов не произойдет.
— И что же? Леди Лераджия пришла ко мне, чтобы я похвалил ее за то, что она заткнула рот господину Кишону? – Вопрос прозвучал язвительно.
Изане не нравилось, что Лераджия в курсе.
— Вовсе нет. Я собираюсь помочь Вашему Величеству снять проклятие.
— Ты? Как?
— Для начала я хочу спросить кое-что у Вашего Величества.
— Что именно?
— Встречали ли вы моего дедушку еще до того, как впервые попали в башню?
— Встречал. Полагаю, несколько раз. Гешут был магом, который внес немалый вклад в развитие державы.
В книге «Заключенный принц и дочь маркиза» была только одна сцена их встречи. Та, где Гешут спрашивает принца: «Принц, вас когда-нибудь проклинали?»
Но и прежде Изана мельком виделся с магом, как он и сказал Лераджии. Однако то были весьма давние воспоминания: он плохо помнил, о чем они говорили.
— Хоть его специализацией и являлись проклятия, он не был магом, который проклинает людей без разбора. Наверняка Ваше Величество сказали или сделали что-то по отношению к дедушке. Ему это не понравилось, велика вероятность, что именно поэтому он вас проклял. – Лераджия замолчала, наблюдая за реакцией Изаны, а затем продолжила: – Он был.. как бы сказать.. Он терпеть не мог людей, которые непочтительно отзывались о его способностях. У него была огромная гордость в этом плане. Возможно, когда вы были юны, то допустили какую-то оплошность перед дедушкой. Иначе он бы ни за что не наложил на Ваше Величество столь ужасное проклятие.
— По-твоему, я допустил оплошность, сказав что-то непотребное о магии твоего деда?
— Да. Это лишь мое предположение, но вероятность высока. По другой причине дедушка никогда бы не стал проклинать человека. Я в этом уверена.
Тот факт, что у Лераджии была глубокая связь с дедом, выяснился еще при сборе информации о ней. Если честно, было бы ложью утверждать, что слова Лераджии не задели Изану. Но он никак не мог вспомнить прошлые встречи с ним в деталях.
Почему же?
— Ваше Величество, вы ведь тщательно наводили справки о Гешуте. Нашли ли вы иную причину, по которой он мог вас проклясть?
— Нет. Не нашел.
— Значит, мое предположение остается единственным вариантом. Если вариант всего один, то он и есть ответ.
«Если вариант всего один, то он и есть ответ».
До странного убедительная фраза.
— Хорошо. Если верить твоим словам, Гешут проклинает тех, кто неодобрительно относится к его магии. Значит ли это, что он проклинал кого-то еще, кроме меня?
Когда Изана задал вопрос, Лераджия кивнула.
— Да. Я видела такое. В детстве я случайно стала свидетелем.
— Что этот бедняга сказал? Из-за чего его проклял Гешут?
— Он заявил дедушке: «Я не хочу быть каким-то там магом». У человека был врожденный талант к магии, но он хотел жить обычной жизнью.
— И он сумел избавиться от проклятия? Или, как и я, до сих пор страдает от него?
— Прошло больше десяти лет, а потом мы случайно столкнулись. На мой взгляд, он все еще живет с проклятием. Этот человек знаком и Вашему Величеству.
Что? Изана посмотрел на нее прищуренным взглядом. В голове внезапно всплыл образ одного человека.
Он был связан с Гешутом и пересекся с Лераджией. В сознании Изаны закружился знакомый образ человека с пепельными волосами.
Лераджия сглотнула, а затем медленно и серьезно добавила:
— Это Хамель Брей. Единственный ученик дедушки и мужчина, которого Гешут проклял.
Когда имя Хамеля слетело с ее губ, Изане захотелось хлопнуть себя по колену. Его догадка попала точно в цель. В голове Изаны по-прежнему маячили пепельные пряди мага. Как странно. А еще ему казалось, что серые глаза Хамеля, которые всегда смотрели на Изану сквозь линзы очков, наблюдают за ним откуда-то. Будто Хамель вот-вот появится из ниоткуда и скажет: «Вы только сейчас это поняли?»
— Если он проклял его лишь за то, что изначально тот не хотел быть магом, это повод усомниться в человечности Гешута.
— Я тоже не могу понять дедушку. Он был чудаком. Но, видимо, настолько сильно хотел сделать Хамеля Брея своим учеником, что привязал его к себе. Наверное, магический талант Хамеля был чрезвычайно велик, а дедушка решил удержать его рядом с помощью проклятия.
— И что за проклятие получил Хамель? Леди Лераджия знает? – Изане стало любопытно.
Что за проклятие у Хамеля, который вовсе не выглядел проклятым, и какие страдания оно ему причиняет?
Кстати, до сих пор не верилось, что Рара, нет, Хамель, проклят. К тому же разве он не маг?
Стать магом и до сих пор не снять проклятие – это казалось смешным.
Пока Изана размышлял, Лераджия ответила:
— Проклятие, из-за которого его не любят другие. Вероятно, именно такое.
«Проклятие, из-за которого его не любят другие».
Почему-то Изана сразу же почувствовал глубокое родство с Хамелем.
— Зачем накладывать проклятие, лишающее любви окружающих? Неужели для того, чтобы только Гешут заботился о нем, заставляя быть верным учеником? – выпалил Изана и наморщил лоб.
Способ был слишком уж подлым.
— Думаю, вы правы. С тех пор как Хамель Брей начал жить под гнетом проклятия, он стал совершенно одинок. Никто его не любил. Подозреваю, он был вынужден начать обучение у моего деда, даже не зная, что на него наложено проклятие. У него тогда просто не осталось выбора. Ведь только мой дедушка общался с юным подопечным по-человечески. Ребенку по природе своей нужна любовь.
— Ужасно! – Слушая Лераджию, Изана почувствовал нестерпимую жажду.
Во рту пересохло. Он взял чашку, чтобы смочить горло, но жажда не утихала. А вскоре Изана ощутил тяжесть в груди. Почему от одной лишь истории жизни Хамеля на душе сделалось так тоскливо?
Изана не мог разгладить нахмуренный лоб.
— Значит, ты знала об этом с самого начала, но не рассказала Хамелю Брею правду?