Страница 14 из 71
Хамель выглядел безжалостно. Раз он видел нас с Изаной, значит, маг знает, что его личность раскрыта?
«Что же делать?» – подумала я. Мне стало стыдно перед Хамелем. Если бы я успела застегнуть браслет..
Пока я мялась, Хамель заговорил:
— Даже если из-за браслета Его Величество убедился в том, кто я такой на самом деле, леди Джинджер не за что извиняться. Ведь именно я дал вам браслет и хотел скрыть личность. Вы просто следовали моему плану.
— Но.. я была слишком беспечна, не знала про печать.
— Ничего страшного. Я поговорю с Его Величеством Изаной. Рано или поздно нам пришлось бы коснуться этой темы.
— Фух..
Хорошо, что Хамель не обиделся. Я вздохнула, но тотчас поняла, что разговор снова ушел в сторону. Каждый раз, когда я спрашиваю про книгу, Хамель отвлекает меня, и в итоге я извиняюсь. Странно.
Это что, стратегия Хамеля? Но теперь я не попадусь.
— Нет! Разговор опять ушел в другое русло. Где моя книга?
— Я переместил ее к себе домой.
— Я не покажу роман Его Величеству, поэтому верните! Не хочу, чтобы книга была у вас!
Вдруг он снова будет ее читать?
Хамель выслушал мои крикливые претензии и ответил с улыбкой:
— Разве вы не гордились своим романом?
— Заткнитесь!
Ах ты ж! Он точно надо мной издевается.
Хамель, не обращая внимания на мое «заткнитесь», непринужденно продолжал:
— Так вот, фраза, которая впечатлила меня больше всего..
— Хватит! Хватит!
Я закрыла уши ладонями, не желая слушать. Хамель схватил меня за запястья и очень медленно опустил мои руки вниз.
— «Джинджер Торте, люблю тебя вечно». – На его губах возникла мягкая улыбка.
Я видела ее часто, но сейчас она казалась какой-то особенной. Сердце сбилось с ритма. «Люблю» – банальное слово, но оно принесло с собой особое тепло, окутавшее мое тело.
Мне было невыразимо приятно.
— Последняя реплика Его Величества Изаны была лучшей.
Точно. Я ведь помню финальную фразу Изаны в моем романе. В прекрасном саду под палящим солнцем он признавался в любви книжной Джинджер Торте.
Хамель просто процитировал строчку из романа, но почему-то в этом чувствовалась его искренность.
И я не понимала, что ответить.
Между нами повисла тишина. Хамель отпустил меня, снял испачканные перчатки и поднял туфли, которые я сбросила на траву. Он кивнул мне, глядя снизу вверх.
Вероятно, он собирался надеть их на меня.
— Ах! Нет. Я сама.
— Нет. Вы сняли обувь из-за меня, так что позвольте..
Я поколебалась, но приподняла подол длинного платья. Показалась стопа, слегка припорошенная землей. Хамель опустился на одно колено.
А затем совершенно спокойно положил мою ногу себе на колено. Своей большой ладонью, уже без перчатки, он стряхнул землю с моей кожи. Я становилась чистой, а его пальцы – грязными.
Он надел на меня туфлю, когда убедился, что все в порядке. Движения были настолько плавными, что я засомневалась, не надевал ли он туфельки женщинам раньше.
Когда обе оказались на месте, Хамель встал.
— Теперь вы немного выше.
— Я и была высокой!
Я робко возмутилась, и он тихо рассмеялся.
— Леди Джинджер..
— Да?
— Пожалуйста, относитесь ко мне так же, как сейчас. Я признался, и леди Джинджер меня жестоко отвергла, но я это предвидел. Надеюсь, вам не будет неловко. – Его голос был застенчивым и серьезным. – Я не сомневался, что меня отвергнут, ведь я не хотел быть как Хамель Брей из романа «Заключенный принц и дочь маркиза».
— Э-э-э..
— Я больше не буду просто наблюдать со стороны и молчать, утаивая свои чувства от человека, которого люблю. Но впредь я постараюсь вести себя корректно: не стану давить на вас и не буду навязываться.
— Пф, но перехватывать книгу первым – жульничество, Хамель Брей.
— Впредь я не буду так поступать. Если вы хотите.
Говорит «не давить», а сам смотрит таким грустным взглядом.
Я сглотнула и на миг потеряла дар речи.
— Леди Джинджер просто должна делать то, к чему лежит душа. Не чувствуйте груза на сердце и относитесь ко мне как обычно.
— Хм..
— Леди Джинджер, вы должны ответить «да».
Хамель снова заговорил тоном родителя, и я пробормотала:
— Да.
Почему-то я не могла сказать «нет».
Вернувшись домой, я вдруг захотела увидеть алый кулон. Мне стало любопытно, есть ли на нем печать мага, о которой упоминал Изана.
Я достала кулон Лераджии из тайника. Поднесла его к свету – красный камень странно сверкнул.
— Неужто Лераджия до сих пор не заметила, что кулон фальшивый?
Прошло несколько дней, а она была тиха, значит, до сих пор не знает правды. По словам Хамеля Брея, на настоящем кулоне Лераджии должна быть печать – буквы ГА, означающие инициалы Гешута.
Я прищурилась и вгляделась в кулон.
И действительно увидела печать.
— Х.. Б?
Стоп. Не ГА, а ХБ? Почему на нем печать Хамеля Брея? Я ведь принесла настоящий кулон Лераджии. В голове пронеслись ужасные догадки, и я запаниковала.
Получается.. когда мы крали кулон в комнате Лераджии и уронили оба.. они перепутались?
И этот – подделка Хамеля..
На лбу выступил холодный пот. Я снова внимательно осмотрела кулон, надеясь, что ошиблась. Но сколько бы я ни смотрела, там было выгравировано «ХБ». Мои руки, сжимавшие украшение, тоже вспотели.
Я вспомнила, что произошло некоторое время назад. Я думала, что кулон настоящий, надела его и, глядя на Изану, думала всякие глупости.. Например, такие.
«Я могу превратить все пальцы, которыми ты открыл сумку, в имбирные! Возможно, это даже хуже, чем имбирное лицо».
«Тебе надо повеселиться, хе-хе».
У меня потемнело в глазах. Тело ослабло. Абсурд, стыд, раздражение. Сложные чувства давили на меня.
— Черт! Я что, правда дура?
Значит, на балу на шее Лераджии был настоящий кулон? Боже мой! То есть мы с Хамелем зря старались, пробираясь в ее особняк, а потом и в комнату стервы!
Я схватилась за голову и несколько раз ударилась лбом об стол. Я просто не могла этого не сделать.
Сара, услышав грохот, вбежала в комнату.
— Леди Джинджер! Что-то случилось?
Я медленно подняла голову от стола и посмотрела на открытое окно.
— Сара.. А падать с такой высоты очень больно?
Сара округлила глаза и подбежала ко мне.
— Леди Джинджер! Успокойтесь, пожалуйста!
— Нет. Мне лучше провалиться сквозь землю.
Изана читал все мои глупые мысли, а я даже не подозревала.. Теперь я понимаю, почему у него было такое лицо в саду. Как же он, должно быть, удивлялся. Я вспомнила, как он нервно сжимал и разжимал пальцы.
— Ха! – Я провела руками по лицу.