Страница 13 из 71
Он, кажется, был сильно шокирован произошедшим и немного заикался: еще бы, я внезапно разулась и прыгнула на него. Да еще и не достала книгу, а просто начала падать. Смешное зрелище. Невольно вырвался смущенный смешок.
— Хамель Брей, ловко вы меня поймали.
— Фух.. У меня чуть сердце не остановилось. А почему вы вдруг прыгнули?
Его глубокий вздох и тревога передались мне.
— Надо было отдать книгу, когда я просила! Зачем дразниться?
— Нет.. но, даже если так, зачем же так! Я вас поймал, но что, если бы не успел? Трава травой, а удар головой о землю мог привести к сотрясению мозга! Ха..
— Хамель Брей, у меня крепкий череп: никакого сотрясения не будет. Я уже столько раз билась головой об пол. Вечно у вас пустые тревоги.
Действительно, вспоминая недавнюю историю, я не раз билась головой из-за Кики.
Проклятый Кики. Но в последнее время он притих. Отсутствие новостей – отличная новость.
Пока я думала о Кики, Хамель сжал мое плечо. И отстранил меня от себя.
Я вопросительно посмотрела на него – у Хамеля было очень обеспокоенное лицо. Он что, правда так сильно испугался?
— Нет.. не пустые тревоги.. Это было двадцать лет назад. – Он заговорил торжественным голосом, словно читал эпическую поэму. – Будучи сопливым мальчишкой, я прослыл ужасным шалопаем. Дом, где я жил, был очень тесным, а мы с друзьями часто играли в прятки.
— А? К чему эта история?..
— Дослушайте до конца. – Хамель прервал меня и продолжил с серьезным видом.
Из-за его тона я не решилась перебить снова.
— Тот день ничем не отличался. Мы играли, и я спрятался в тесной ванной. Там едва могли поместиться двое взрослых. Свет я не включал и случайно поскользнулся на мокром полу. Я упал и ударился головой.
— Ой, наверное, было больно! – Я даже поморщилась, представив, что он тогда пережил.
Но почему я слушаю так внимательно?
Хамель вздохнул: он ведь только начал говорить.
— Сознание я не потерял, но тело не двигалось. К тому же друзья не могли меня найти. Ванная комната была в дальнем углу, и там было слишком темно для детей.
— Боже мой..
— Я пролежал целые сутки в темной тесной ванной. Страшно, одиноко, больно.. Я впервые задумался о смерти. Семилетний мальчишка.
— И что потом?
— Наверное, с тех пор.. – Его серые глаза, смотревшие на меня, стали прозрачными.
Вот он – тот самый грустный взгляд Хамеля. Слез не было, но казалось, он вот-вот заплачет.
— С тех пор мне страшно оставаться одному в тесном пространстве. Когда я оказываюсь один в замкнутом месте, всплывают те воспоминания. Страх, одиночество того дня овладевают мной так, что я не могу сдержаться. Словно я все еще тот семилетний ребенок.
— Ой!
Так вот откуда у него клаустрофобия. От его рассказа у меня защемило сердце. Порой чужие грустные истории заставляют грустить и меня.
Сейчас был именно такой момент.
— Я не знала, Хамель.. и заставила вас влезть в шкаф. Простите. Больше не буду.
— Всё в прошлом. Я в порядке.
— Но, Хамель.. Почему вы вдруг рассказали мне?..
Хамель сжал мое плечо еще сильнее.
— Как «почему»?! Несчастный случай происходит внезапно, но может оставить травму на всю жизнь! Леди Джинджер, никогда не делайте таких опасных вещей. Вдруг у вас будет травма и вы уже не сможете прыгать?
Хм.. он опять говорит обо мне, но логика у Хамеля, несомненно, была. Я не могла назвать его слова чушью.
— Леди Джинджер, отвечайте. Скажите, что больше не будете так делать. – Хамель говорил тоном родителя, отчитывающего семилетнего ребенка.
Я еле слышно пролепетала:
— Хорошо.
Нельзя было промолчать, верно?
— Отлично. Замечательно. – Он искренне улыбнулся.
Мой тихий ответ его явно удовлетворил.
Нет, ну прыжок и правда таит в себе такую опасность? Слушая Хамеля, я думала, что совершила смертельный трюк. Хотя это был всего лишь один маленький прыжок.
Я неловко почесала затылок. Хамель отпустил мое плечо и поднял с земли валявшуюся книгу. Он отряхнул с обложки травинки. Белоснежные перчатки слегка испачкались.
— Книга..
Точно. Я ведь не в том положении, чтобы меня отчитывали! Я нахмурилась, глядя на свой роман, жалкую пародию на «Заключенного принца и дочь маркиза».
Я внимательно выслушала его грустную историю, но книга – совсем другое дело.
— Книга! Откуда она у вас?
Хамель, продолжая отряхивать книжку, небрежно ответил:
— Украл из дома леди Джинджер.
— У-укр.. Что?
Что за нахальство? Тот самый человек, который дрожал и говорил о морали, когда мы проникли к Лераджии, чтобы своровать кулон?
— Леди Джинджер сама говорила. Я согласен, что, если украсть пару раз, можно привыкнуть.
— И поэтому вы присвоили себе мою книгу? Вот так просто?
Хамель довольно улыбнулся и кивнул.
— Именно. Пока вы встречались с Его Величеством, я с помощью магии пробрался в особняк леди Джинджер и взял книгу.
— Не говорите об этом так естественно! Вы украли и еще гордитесь!
— Все потому.. – Он перестал отряхивать книгу и медленно отпустил ее.
Удивительно, но книга не упала, а зависла. Гравитация, которая безжалостно тянула меня, на роман не действовала. Затем маг взмахнул длинными пальцами. В белых перчатках его движения казались еще более торжественными. От него исходила мистическая аура. Колдует?
Я замолчала, наблюдая за ним. Как только его рука, чертившая абстрактный узор, замерла, висевшая в воздухе книга исчезла. Все произошло в мгновение ока.
— Книга! Книга! – воскликнула я, а затем от удивления потеряла дар речи.
Хамель светло улыбнулся.
— Мне не нравилось, что Его Величество увидит книгу.
— Откуда вы узнали? – опомнилась я. – Увидели будущее «оком мудреца»? Да?
Хамель коротко кивнул, не скрываясь.
— Книгу, написанную леди Джинджер, хочу читать только я. Поэтому я пока подержу ее у себя. Я ее не уничтожил, не волнуйтесь. – Его глаза светились решимостью.
Во взгляде мага не было ни малейшей бреши: Хамель мог быть мягкотелым, но порой вел себя жестко. Когда человек, кажущийся слабым, проявляет силу, невольно сдаешься.
Я почувствовала, что пасую.
— Это слишком! Как можно прятать мою книгу без моего ведома?
— Леди Джинджер, ведь браслет, который я дал вам, теперь уже у Его Величества. Причем все произошло без моего ведома.
— Боже! Но как..
— В тот момент, когда вы вышли из кареты, я увидел ваше будущее. И Его Величество Изана тоже появился в моем видении.
Я невольно потерла запястье, на котором уже не было браслета.