Страница 74 из 76
Глава 22
Я тут же сорвался с места и бросился к Уне. Ранд, Канк и Ветер ринулись за мной через пробуждающийся лагерь, который, вопреки утру, казался неестественно тихим.
— Кон, что за змей? Ты видел? — спросил я у мальчугана на ходу, не сбавляя шага. Тот едва поспевал за нами, ловя ртом воздух.
— Живот болит сильно! Но не изрыгают из себя! Жрёт нутро! — задыхаясь, выкрикивал мальчишка. Он много времени проводил с Уной, учился у неё, и я знал, что врать или преувеличивать он не станет.
«Боль в животе… Дизентерия? Может, ротавирус? — сразу предположил я. Это первое, что приходило на ум, самое простое и привычное. — Нет… почему тогда нет рвоты? Да и мы же кипятим воду.» — мысль обожгла тревогой, и я забеспокоился сильнее.
— Змей тронул только соколов? — спросил я, вглядываясь в лицо Кона.
— Да! — чётко и ясно ответил мальчик.
И внутри меня вмиг всё похолодело. Я почти взмолился, чтобы это оказалась дизентерия. Такие симптомы вполне могли свидетельствовать о кишечной форме сибирской язвы. Но она возможна только при поедании заражённого мяса, и необходимо огромное количество спор — маловероятно. К тому же вегетативная форма легко убивается, мы с лихвой прогревали всю еду. И то, что нет рвоты… странно. Слишком странно.
— Жидкое дерьмо исходит? — спросил я.
Мальчик замотал головой.
И диареи нет? Что за чушь⁈
— Быстрее! — бросил я и прибавил шагу, почти переходя на бег.
Шалаш Уны для травничества располагался на другой стороне стоянки, немного в отдалении от других построек. Эта изоляция была необходима и для больных, и для здоровых — чтобы болезнь не перекинулась на остальных. В нескольких метрах вокруг были установлены столбики — за них без позволения Уны обычно заходить было нельзя. Я довольно детально объяснил ей зачем это, и был весьма убедителен с остальными.
— Останьтесь тут! Только ты, Кон, идём! — приказал я на подходе, и голос мой прозвучал жёстче, чем я намеревался.
Конический шалаш возвышался в круге из кольев, рядом располагался навес, стойка для сушки трав, очаг для кипячения воды и варки отваров. На нём как раз расположился самый большой из горшков, и я чуял крепкий аромат хвои — Уна уже заваривала что-то.
Вокруг, трясясь, с бледными лицами, окружили шалаш соколы. Тут были все, на первый взгляд. Хотя… Шикта не было.
— Ветер! Домой! — дал я команду волчонку, и тот нехотя, с явной неохотой, отправился к шалашу. — Канк, найди Белка и Шинта! Узнай, как они! Ранд, собери всех у большого костра! Если кто болен — сюда!
Я выудил из-за пазухи мешочек «первой помощи». У каждого такой всегда должен был быть с собой. Из него вытащил замшу и сфагнум, смял мох замшей и закрыл рукой нос и рот. Кон и без моей команды поднял кусок шкуры вокруг шеи, натянув под самые глаза — сообразительный мальчишка.
— Тан-Ор-Ах, — с трудом произнесла Хара, когда я прошёл вперёд, и голос её дрожал. — Змей! Соколов пожрал! Это Филин нагнал! — она едва не плакала, глаза широко раскрыты — зрачки расширены и полны ужаса, словно она уже смерилась.
— Мы уже били Змея, побьём ещё раз, — сказал я, кивнув, и прошёл к шалашу, оглядывая остальных.
Но чем сильнее я вглядывался в их лица, тем страшнее мне становилось. Я быстро осознал, что скорее всего это не ротавирус, не дизентерия. Их лица были бледны, с серым оттенком. Я видел, как их покрывал липкий пот, как дрожали руки и губы.
— Эй! Гляди на меня! — дёрнул я за руку одну из женщин.
— А! Кто ты? Что⁈ — она смотрела на меня туманными глазами, с трудом способная сосредоточиться, зрачки плавали, не находя точки опоры. — ТЫ! ВОЛК! — она попыталась вырваться, но сил у неё не хватило, рука безвольно упала.
Я выпустил её руку, и она рухнула на землю и тут же отползла, словно я был страшнее самой болезни. Глянул на других и сразу приметил иные симптомы: несколько женщин сидели под навесом, опираясь спиной о жерди, а головы их качались как у болванчика на пружине — будто кто-то невидимый стукал по головёшкам и те качались из стороны в сторону. Безногий сидел перед ними на корточках и пытался говорить:
— Смотри на меня… на меня, — просил он, и в голосе его звучала мольба.
Но им едва удавалось контролировать, куда глядеть.
— Я не могу…! Глаза! — отвечала женщина. Её голос был гнусавым, речь невнятной, словно язык распух и не слушался.
Моё сердце неосознанно ускорило бой, по хребту проскреблись мурашки — ледяные, колючие. Я влетел в шалаш.
— Ив! — воскликнула Уна, и в голосе её звучало облегчение, смешанное с отчаянием.
Перед ней на шкуре сидела Така, она была обнажена по пояс. И увидев меня, едва не заплакала — по её щеке скатилась слеза, которую она даже не заметила. Я припал к ней, натянул шкуру на плечи.
— Смотри на меня! В глаза! — потребовал я, вглядываясь в её зрачки.
— А? Что? — не поняла Така, но всё же смотрела чётко, не клюя головой, и это было добрым знаком.
— Отлично! Уна, дай горшок! Пустой! — мотнул я рукой.
Она без вопросов перевернула один из керамических сосудов в углу, что-то рассыпалось по земле, но горшок был у меня в руках.
— И приготовь парной уголь! — потребовал я. Уна тут же зарылась в свёртках, а я обратился к Таке: — Слушай меня внимательно. Тебе нужно изрыгнуть из себя всё, что сможешь, поняла?
— Как, Ив? Я… я умру? Это Змей? — спросила она, и в голосе её дрожала детская беспомощность.
— Не умрёшь, — уверенно сказал я, хотя совершенно не был в этом уверен. Если всё так, как я думаю, дела у соколов скверные, хуже некуда. — Два пальца. Вот так, — я показал, — Засовывай глубоко в рот. Тяни и дави. — я продемонстрировал и тут же поймал позыв: — У-э! — но сдержался.
Только как только подобное попыталась повторить Така, ничего не вышло. Я постарался помочь, даже сам решился — никакой реакции, либо самый минимум, едва заметное движение горла.
— Их не выворачивает, Ив! Я пыталась! — рядом чем могла пыталась помочь Уна. В руках она держала раскрытый мешочек с измельчённым активированным углём.
— Плохо… — прорычал я сквозь зубы. Мои руки начало потряхивать, и я сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь.
«Это подтверждает мои опасения… это вероятно трупный яд.» — осознал я с ледяной ясностью. Мне доводилось изучать его действие. Симптомы, скорость поражения, локальность — такие реконструкции мне доводилось презентовать студентам. Он на протяжении тысяч лет оставался естественным спутником древних — и не только древних.