Страница 48 из 76
— Почему? — спросил я громко.
— Ты сильный, пусть и юный! Ты бился с Кай-Хаком и не проиграл! Ты сразился с соколами и не окропил землю кровью! Вот почему!
Ну да, причина довольно обыденная. Думаю, он уже понял, что их община обречена. И обратил внимание на то, что на нас нет ни раны. Сам он выглядел человеком опытным. Значит, будет трудно подчинить его воле какого-то юнца, а без этого ничего у меня не получится.
— Така, какой он? — спросил я у девушки так, что слышала меня лишь она и самые близкие люди. — Он не пошёл за Такрой? Почему остался на стоянке?
— Шикте не нравится Старый Филин… Он… помог мне дойти до леса, укрыл от чужих глаз. Я хотела просить тебя, чтобы он пошёл.
Вот так поворот… Ну, Таке я тоже не мог полностью доверять, неизвестно, какие у этого Шикты мотивы. Но и отказываться от взрослого, здорового охотника — расточительство. Как бы там ни было, за каждым из соколов будет приглядывать один из нас. А за ним я могу поставить Ранда, тот если почует неладное, сразу прирежет. Уж шашни с соколами ему гордость точно не позволит водить, он ко мне-то до сих пор относился с долей презрения, пусть я и спас ему жизнь, и не один раз.
— Хорошо! Ты сядешь у нашего костра! Но глаз мы не спрячем, пока время не придёт!
— Твоё слово! — кивнул он, шагая вперёд.
— Шикта! Предатель! — закричал Такра.
Но мужчина и бровью не повёл. Он спокойно прошёл дальше, обогнул нас и оказался на таком расстоянии, чтобы его нельзя было заподозрить в ударе исподтишка или чём-то подобном. И я такое ценил, может, он неглуп.
И за ним люди начали выходить по очереди, нерешительно, но выходить. Они представлялись, говорили, что не шли за Такрой, а тот верещал без устали. Кричал, проклинал, оскорблял. И никто его уже не затыкал, теперь его речи раскрывали, кто лжёт, а кто нет. И Така помогала, она жила в племени и знала, кто по нужде пошёл за шаманом, а кто вообще едва ли знал или мог повлиять на него. Но таких было немного — четыре женщины, два ребёнка и один мужчина без стопы. Он как раз ковылял к нам, последний из тех, кому было позволено уйти с нами, когда позади толпы в свете костров появился Кай-Хак.
«Припозднился, вождь…» — с какой-то даже жалостью подумал я, глядя на бедного Кай-Хака, который едва передвигал ноги и удерживал голову. Две его жены подсобили под руки. Вели его, и люди расступились.
— Ив! Ты… Така! Иди сюда! — кричал он, будучи в пьяном угаре. — Ты моя! Сюда! А ты… я посадил тебя у костра! А ты…! — он едва связывал мысли хоть в какие-то слова.
— Ты позволил соколам напасть на мою стаю. И я защитил её. Убил всех, кто пришёл на наш склон.
— Ты не можешь забрать Таку! Она носит моё дитя! — зацикленно кричал вождь.
— Она вольна идти туда, куда дует ветер, Кай-Хак, — сказал я. — Ты не можешь защитить не только её, но даже самого себя. И я не позволю ей остаться с тобой.
И вдруг он рухнул на колени в алкогольной истерике, завыл, как раненый зверь:
— Я не зна-а-ал! Не знал, что они пойдут! Не знал!
— Значит, ты не Кай-Хак, если не знаешь, куда идут твои охотники, — сказал я и обернулся к своим: — Уходим.
— А он что? — спросил удивлённо Канк, ткнув в шамана.
Я посмотрел на тощего, жалкого мужчину. Он не был ещё стариком, как Сови. Жилистый, всё ещё в самом расцвете сил. И даже так его лицо было покрыто соплями и разводами грязи из-за слёз. Он боялся смерти больше, чем любой из племени. И больше всех её заслуживал. Но я хотел, чтобы он рассказал им, что сталось с теми, кто пришёл к нам. Рассказал всем, кого они встретят.
Присев на корточки, я сказал шаману:
— Беги, Филин, очень быстро. Ведь когда я увижу тебя вновь — ты отправишься на Ту сторону, и даже плоти твоей не коснётся пламя…
— Ха! А! — попытался он вскочить, рухнул, побежал, спотыкаясь и падая.
— Ты не уйдёшь! Верни её! Бейся со мной! — заревел Кай-Хак, отталкивая женщин.
Алкоголь даровал людям множество благ. И оставил не меньше бед.
Он побежал к нам, я встал и двинулся на него. В двух метрах друг от друга он выкинул руку, чтобы схватить меня. Я, двигаясь навстречу, левой рукой ударил по ней, а ногой подсёк его правую ногу как крюком. Тот в момент потерял равновесие и рухнул на спину. Я выдернул из-за пояса нож и приставил к его шее. Он глядел на меня мутными, бешеными глазами. Но я знал, что он всё слышит, пусть и не всё понимает.
— Если к моменту, как Волк вновь откроет глаз, мы будем видеть твои костры… — я поднял глаза и обвёл ими женщин, детей, нескольких оставшихся мужчин, — все они умрут. Я обещаю тебе, Кай-Хак… — прошептал я и встал.
И я пошёл к своим. Они молча последовали за мной, даже не споря. Всё уже было сказано и сделано. Все решения приняты. Они могли быть не согласны со мной, но не станут говорить этого сейчас. Может, завтра у костра мы обсудим это. Но именно сейчас жутко хотелось спать. И было холодно, хоть кровь и горела.
— Когда придём, вы все сожжёте ваши шкуры. Не оставите ни одной вещи. Ваша прошлая жизнь закончилась, и начнётся заново, — сказал я группе соколов, что шли в стороне от нас. — Я дам вам шалаш. И буду смотреть, кто вы есть. И если увижу под перьями тёмные пятна на рыжей шкуре…
— Убьёшь нас, — закончил за меня Шикта. — Это… справедливо, Большое Крыло, — немного поклонился он в знак уважения, тот же жест повторили и остальные.
Я не стал говорить, что я не Горм, не Большое Крыло… Они бы сейчас этого не поняли.
Наверное, скажу позже.