Страница 47 из 76
— Нет, — чётко ответил я, смотря в глаза Белка. — Мы защитили себя. Никто из наших не погиб. Силу мы тоже продемонстрировали. Нам не за что мстить, нет причин убивать их всех. Это моё слово. И я хочу, чтобы ты поддержал меня, Белк, — надавил я.
Он всё ещё хмурился, явно был недоволен моим решением. Но всё же его вера в меня, наши отношения — пересилили его собственные желания и гордыню. Он кратко кивнул.
А тем временем я заметил, как от толпы перешёптывающихся людей откололась одна фигура и спешно двинулась к нам. На ней была красивая белая волчья шкура, кою я не видел раньше. Така не оглядывалась, перебирала ногами с решительностью человека, принявшего окончательное решение. Хотя она приняла его ещё в тот миг, когда позвала меня той ночью.
Передний ряд тут же ощетинился копьями, завидев, что к нам кто-то идёт. Но Ранд опередил меня со свойственным ему ироничным юморком:
— Чего копья выставили? Не видите — волчица идёт! — весело сказал он.
Те переглянулись, уставились на меня.
— Пустите, она моя кровь, — сказал я, встретившись глазами с Такой.
— ТАКА! ГИЕНА! ТЫ ПРЕДАЛА СОКОЛОВ! — выплюнул шаман, осознав, почему мы их ждали, почему их не встретил предатель Шанд-Ий, почему их племя оказалось разбито.
Ранд было хотел приложиться шаману древком вдоль хребта, но я его остановил:
— Не надо, Ранд.
Така приблизилась, замедлила шаг на последних метрах и вовсе остановилась в нескольких шагах от шамана. Она со страхом, перемешанным с отвращением, глядела на Такру сверху вниз. Одна её рука держала короткий рог носорога, другая касалась живота.
Я видел, как она сглотнула слюну, прежде чем заговорить.
— Серое Крыло даровал соколам знание! И наставил каждую хайку защищать своё дитя! — заговорила она. — Ты предал Большое Крыло, предал дар Серого Крыла… Он велел Кай-Хаку вести нас, как вёл его отец! И его сын повёл бы, как его отец! — я видел, как заблестели от слёз её глаза. — Но ты отрёкся от его Дара! Желал пустить кровь Хаку! И мне, что носит его Хайя! И Серое Крыло оставил тебя! ТЫ ПРЕДАЛ СОКОЛОВ! НЕ Я!
«Любовь матери к своему ребёнку не похожа ни на что на свете. Она не знает закона, не знает жалости; она дерзает на всё и безжалостно сокрушает всё, что стоит у неё на пути», — вспомнил я фразу из одного рассказа Агаты Кристи. И впрямь, нет силы могущественнее, чем любовь матери к своему чаду. И в племени, где эта структура обретала вес, быстрее любой иной зарождалась культура.
И тут пришло время мне выйти вперёд.
— Така, — позвал я. — Я защищу тебя и твоё дитя, — сказал я, выходя вперёд. — Я не прошу тебя отринуть перья, не прошу отрастить клыки. В моей стае рады волку, рады оленю и соколу. Мы пустим тебя к своему костру, как пустили когда-то меня. И мы никогда не поднимем ножа на дитя или мать, — я говорил громко, так, чтобы каждый услышал.
— Да… брат… — тихо кивнула она.
— Стань позади, — махнул я головой и прошёл дальше, встав возле шамана.
Наверное, некоторые из тех, кто находился за моей спиной, сейчас плохо понимали, что я делаю. Ведь я говорил, что к соколам нельзя даже прикасаться. И это было правдой. Риск существовал. И я осознанно шёл на этот риск. Придётся сжечь то, что надето на ней. Провести некоторое время в карантине, но, с другой стороны, этот момент принесёт больше прогресса, чем любые технологии, дарованные мной. Така несла с собой «институт семьи», нормы матери, отца и ребёнка. Этот уклад открывал совершенно новую культурную веху.
«Уж не знаю, каким образом соколы пришли к такому прогрессу — сами или нет, но это огромный шаг в будущее. Такие структуры, как „род“, „семья“, „мать и отец“, полностью меняют структуру общины, переносят её общность и связь на другой уровень», — это было для меня очевидно, как и то, что внедрить такие устои искусственно невероятно сложно, а вот на примере — куда проще. И Така станет таким примером. Пусть я вряд ли за жизнь увижу последствия такого решения, но оно даст начало невероятной линии истории, которая на тысячи лет опередит реальную — конечно, под моим присмотром.
— Соколы! — громко привлёк я всеобщее внимание, всё ещё не видя среди них Кай-Хака. Но нужно было начинать. — Старый Филин повёл ваших мужчин, отцов ваших детей, на смерть! В желании забрать наших женщин, пустить мне и моим людям кровь! И они по его воле никогда не вернутся к вам!
— Так нужно было! Стае нужны были…! — заверещал шаман, но Шайя быстро успокоила его ударом древка.
— Стае нужны были женщины! Но стая получила только смерть! — я шагнул вперёд, пока все глядели на меня как на демона. — И вы все знаете, что вам не пережить грядущую зиму! Некому защищать вас от звериных клыков, некому добывать мясо! Такра обрёк свою стаю на смерть! Вас! Ваших детей!
Я дал им время переварить услышанное и слушал, как они шептались. Растерянные, неспособные осознать, что их ожидает, даже поверить, что они лишились мужчин. Потеря даже одного охотника — серьёзный удар, потеря же всех — смерть.
Позади послышалось приближение, я глянул через плечо и увидел Белка. Тот был такой же растерянный, как и люди впереди.
— Ты же не собираешься пустить их в стаю? — тихо спросил он, встав сбоку. — Така — это одно, но они… они отомстят. Ночью, когда ты будешь спать, кто тебя защитит?
— Ветер, — просто ответил я.
Я осознавал все риски и не собирался принимать всех, кто изъявит желание.
— Така, подойди, — позвал я.
Девушка аккуратно подошла, помня, что я не разрешал касаться меня или других. Стала в полушаге сбоку от меня.
— Я знаю, что не все соколы поддерживали Такру! Знаю, что большинству из вас не пережить зимы без мужчин! И знаю, что ваш вождь слаб — живая вода пожрала его разум и продолжает жрать тело! — громко говорил я. — А я… могу защитить вас! Могу накормить! Уберечь от чёрного духа, что всякий снег забирает жизни!
Люди затихали, начинали оглядываться и смотреть друг на друга, словно в поисках подсказки, будто кто-то мог сказать им верный ответ. Но его не было. Каждый сам должен был решиться покинуть свою общину. И для большинства это являлось самым величайшим страхом и грехом.
Но вдруг первый человек вышел вперёд. Это был мужчина лет двадцати пяти от роду. Он уже обзавёлся кривыми шрамами на лице, судя по всему, от когтей. Но с первого взгляда он выглядел здоровым, сильным мужчиной.
«А почему он не был рядом с Такрой и остальными? — подумал я. — Сомневаюсь, что он непригоден».
— Меня звать Шикта! — басом произнес он. — Я желаю пойти с Такой! Пойти с тобой — вождь волков, оленей и соколов!