Страница 40 из 76
Глава 13
— Шанд-Ий пошёл к ним? — тут же спросил я, вставая.
— Нет, — качнул головой Ранд. — Он не пошёл к ним. Они пошли к нам. Она.
— Кто? — я уже натягивал шкуры.
— Её имя Така…
— Сестра?.. — вырвалось у меня. — Она пришла одна? Ты говорил с ней?
— Пришлось, — развёл он руками. — Надеюсь, ты меня не изгонишь, — ухмыльнулся Ранд. — Я следил за Шанд-Ием, но ничего особенного не было. Поэтому я нашёл себе местечко на кривой сосне на ином берегу быстрой реки. Глядел за соколами. И увидел её: она кралась вдоль склона.
— Зачем?
— Она сказала, что будет говорить только с тобой. Но времени у неё мало.
— Вот как…
Я, естественно, напрягся. Така пришла ночью, одна, судя по контексту — без дозволения общины. Это могло быть ловушкой. Не знал, насколько сильными были отношения её и Ива до того, как их разделили. Но прошло больше шести лет; стала бы она так рисковать ради, по сути, незнакомого человека? Стал бы я так рисковать? Раньше… но не сейчас.
И в любом случае игнорировать я это не мог. Мне к тому же нужно было попытаться узнать, какие планы у соколов. И ещё кое-что.
— Веди, — скомандовал я.
— Белка не позовёшь? Уверен?
— Думаешь, нас убьют? Мне казалось, ты весьма добрый охотник, Ранд.
Его губы растянулись в хищной улыбке. Я видел, как весь он словно преисполнился, как из него рвалось желание. Может, он даже хотел бы, чтобы там нас поджидала засада.
А я подхватил второй атлатль и протянул ему.
— Ты ведь уже умеешь им пользоваться?
— Умею.
— Бери тогда. Засядешь там, где не видно будет. Если заметишь лишнего — сам знаешь.
Он покачал головой.
— Свой возьму, — ответил он. — И не боишься, что я могу ударить тебя в спину, а сказать, что это соколы?
— Я думал об этом, но если бы ты хотел сейчас убить меня, возможностей и без этого хватало.
— Тут ты прав, — он положил руку на рукоять костяного кинжала с обсидиановым лезвием за поясом.
— Идём уже, — двинулся я мимо охотника.
Дав команду Ветру сторожить, я вышел из шалаша и тут же ощутил, как щёки защипал ночной мороз. Холодало всё сильнее, зима входила в свои права. По стоянке тянулись клубы дыма от очагов и коптильни, перемежаясь с паром и жарким маревом костров. Воздух был до удивительного прозрачным, а землю густо освещала луна. Такую ночь волки называли Охотной. Ночь, когда волки особенно активны, а их сумеречные погони затягиваются задолго за полночь. Ночь удачи для каждого волка.
Я уже невольно прикасался к волчьему клыку на шее перед какими-то событиями, важными моментами. Наверное, это стало сродни прикосновению к крестику, когда просишь благословения и помощи. Как бы ни старался мой разум отринуть всякие антинаучные убеждения, подкорка первобытного человека всё искала подмоги, пыталась описать миропонимание понятным ей языком. И с удивлением я понял, что практически перестал сопротивляться этому.
«Белый Волк, Серый Сокол, Большие Рога… почти пантеон», — подумал я.
Двинулись мы вдоль скальной стены, чтобы не привлекать внимания других. Тут же, немного поодаль от стоянки, тренировался обычно Ранд. Он выудил атлатль и дротики из расщелины, прихватил с собой копьё. Вскоре мы уже преодолели реку по порогу, занесённому камнями после бури, которую река принесла сюда и создала удобный переход.
— Где? — спросил я.
— Там, — тыкнул Ранд на Большую берёзу. Я пригляделся и увидел силуэт за кроной. — Сам я буду там, — указал он в сторону кустарников. — Если худо станет… — охотник выудил из рукава костяной свисток.
Вскоре после того, как он дунет в него, вся стоянка перейдёт в боевое состояние и в случае двух свистков двинется к источнику. Мы разработали целую систему опознавательных звуковых знаков на разные случаи.
— Хорошо, — кивнул я. — Увидишь кого по бокам — свисти сразу, не жди. Не надо давать шанса. Следом сразу к реке двигайся, если угрозы нет.
Он кратко кивнул и направился к кустам. А я пошёл по склону к берёзе, попутно тщательно отслеживая всякое движение, угрозу, намёк на ловушку. Но на первый взгляд всё было спокойно. Свет луны обильно пробивался сквозь обнажённые от листвы кроны берёз, и я старался двигаться в тени сосен и лиственниц.
Подходя, я уже видел знакомую фигуру сестры. Девушка прислонилась спиной к стволу и была обращена лицом к лагерю соколов, что был внизу — на равнине долины, раскрашенной десятком костров и столбами белёсого дыма.
Подходить вплотную я не стал. Остановился за широкой кроной лиственницы. И кликнул:
— Така! Это я!
Девушка вздрогнула и обернулась на источник звука. Увидела меня и тут же оглянулась обратно, словно проверяя, не следит ли кто за ней именно в этот миг. Пошла ко мне, скользнув за другую берёзу. Я только заметил, что одета она была в светлые меха, перемазанные сажей. Такие с трудом угадывались издали среди берёз и хвойной подстилки.
— Остановись там! — скомандовал я, когда девушка оказалась в двух метрах от меня.
— Что? Почему? — удивилась она, будто не ожидала такой подозрительности от брата.
— Перед тем как мы поговорим, ответь мне на один вопрос, — начал я, сразу решив либо преумножить свои страхи, либо, наоборот, развеять их. — За шесть зим… чёрный дух, что погубил две стаи, возвращался к вам? Он убивал? Одаривал чёрной меткой?
— Ив, я пришла, чтобы… — она сделала шаг ближе.
— Ответь!
Она посмотрела на меня, и словно что-то внутри неё перевернулось. Глаза блеснули влагой, будто она поняла, что перед ней стоит совсем не её брат. А может, это всё было моим воображением. Но мне было без разницы. Главное, чтобы мои люди были в безопасности.
— Приходил… — тихо ответила она. — Нечасто, он приходит забрать кого-то… каждую зиму, когда мы сидим в шалашах. Он идёт.
«Значит, споры всё ещё хранятся на каких-то вещах. Этого я и боялся, — осознал я уже наверняка. — Споры сибирской язвы невероятно устойчивы к внешней среде, но для развития им необходимы весьма строгие условия. При попадании через лёгкие или желудок им сложно размножиться до летального количества. А вот при попадании в рану, если ослаблен иммунитет, достаточно самой крохи. И возможно это только зимой, когда люди страдают от недостатка витаминов и прочих невзгод».
— Соколы собираются напасть, да? — перешёл я к делу.