Страница 20 из 76
Но, к сожалению, они совершенно не выдерживали горных ураганов. Где-нибудь в степи или тундре, на равнине — отлично, там можно было укрепиться хорошенько, достаточно для тех ветров. А в долинах они превращались в настоящие катастрофы. Приходилось снимать шкуры, разбирать каркасы, всё это перемещать куда-то. И если летом проблем не возникало, лишь лёгкое недовольство тратой времени, то зимой всё будет иначе. Придётся подниматься до верхних пещер, пережидать в оврагах уже не выйдет — мороз убьёт быстрее ветра.
И землянка должна была стать нашим бункером, убежищем. С отоплением, запасом еды и топлива. В ней мы могли не только скрываться сами, но и укрывать шкуры и прочее.
— Угля нужно заготовить побольше… — напомнил я себе. — Может, за зиму всё же попробовать поиграть с металлом? — заикнулся я, но тут же опомнился: — И так дел навалом. Вот вечно хватаюсь за всё подряд и ничего не успеваю. Надо бы уже с гончарным кругом покончить, сколько ещё я буду его строгать. Уже и дёготь есть, даже канифоль.
И тут Ветер отвлёк меня от пространных размышлений. Он ощетинился, напрягся.
— Аф!.. — выдохнул он в сторону.
Я оглянулся и увидел Ранда. Тот приподнял руки, показывая ладони, словно уже оправдываясь.
— Скажи зверю, — попросил он. — Я говорить хочу. — Лицо у него было напряжённое, обветренные губы поджаты.
— Ветер, тихо, — сказал я. — Можешь подойти.
— Не кинется? А то он так и норовит загрызть меня…
«Да не просто так. Отношение моё он чует. Вот и держится особняком», — подумал я.
— Не бойся, не тронет, — ухмыльнулся я.
— Не боюсь я ничего! — гаркнул Ранд.
— РА-Р! — дёрнулся Ветер.
— Тихо-тихо, он просто разговаривать нормально не умеет, — почесал я волчонка по загривку. — Чего тебе?
Ранд прошёл немного дальше, сел в метрах трёх от нас. Совершенно точно не боясь Ветра никоим образом.
— Ты ведь знаешь, что я ухожу по утрам, да? — спросил он.
— Знаю, — ответил я.
Белк уже проверил те места пару дней назад. И обнаружил примерно то, что я и ожидал. Удивила только реплика лука. Жаль, что стрелять он не будет: слишком много моментов упущено. Но в остальном и атлатль, и дротики вышли недурные. Жаль, что он скрывал это.
— Только не пойму — зачем? — соврал я.
«И что же ты мне расскажешь?» — подумал я, предвкушая.
Вариантов было несколько. Либо он признается честно, но отчасти — например, что тренируется, но умолчит о своих инженерных изысканиях. Либо же просто соврёт. Был и вариант, что он всё расскажет как есть, но в него я особо не верил.
— Я тело заново учу. Чтобы нога ходила, бегала, — начал он, посильнее запахнув накидку. — Охотиться хочу. Был бы я там…
— Тебя там не было, и всё на том, — перебил я, вставая.
— Погоди, — попросил он. — Это не всё.
— Не всё?
Он кивнул и сглотнул.
— Я сделал атлатль, дротики, пращу… и лук.
— Вот как… — протянул я, будто обдумывая. — И почему же рассказал?
Он резко встал и будто собирался податься вперёд, но Ветер всё глядел на него, готовый кинуться.
— Ив, хватит дурить голову. И тебе я тоже не буду, — порывисто сказал он. — Я видел следы. Уж как бы Белк ни ходил, от меня не укроешь. Видел он там всё, ты всё и так знаешь. Достаточно притворств.
— Ты же не гнушался притворяться, будто руку готов мне подать. Не так?
— Ха, — усмехнулся он. — И то да… только не притворялся я. Готов я руку подать. Две зимы готов.
— Ранд, чего ты хочешь? Зачем заводишь этот разговор? — решил я расставить все точки над «и».
Мне достаточно того, что Ий на меня решил дёргаться. Ещё одного за спиной держать мне совсем не улыбается. Настало время сбросить маски, они уже осточертели.
— Две зимы — помнишь?
— И не думал забывать, — ответил я.
— Я буду учиться. Атлатлю, луку. Всему буду учиться. И буду биться с тобой как положено, — проговорил он, стискивая кулаки.
«Вот как, решил уведомить в открытую. А не следствие ли это того, что мне всё стало известно?» — посмеялся я про себя, но внешне не показал.
— И в этот раз ты не обманешь меня? Не прирежешь ночью?
— Нет, я больше не буду красться по лесу, — ответил он. — Ты и я, один на один, как водится у волков. А если страх берёт, так и тебе ничего не помешает ночью меня порезать. Волк-то твой меня не подпустит.
«Естественно, — подумал я. — Как же ты рискуешь, Ранд, прямо провоцируешь меня. Может, и впрямь прирезать, раз сам предлагаешь? Будет на одну проблему меньше».
— Ха… — выдохнул я. — Я не скажу тебе, что поверил. Ведь тогда солгу, а мы решили быть честны. Я не убью тебя спящим. Я дождусь срока. Но и ты…
— Что? — прошипел он.
— … не предавай самого себя. Живи как говоришь, иначе станешь как он… Ты ведь другой, Ранд. Ещё можешь быть иным.
— Ха-ха! — посмеялся он. — Вака — сильнейший из Волков. Не стоит ли оно того?
— А сам ты как думаешь? Или предлагаешь мне стать для тебя Вакой, тыкать тебя носом в «правильно» и «неправильно»?
Его лицо ожесточилось, верхняя губа приподнялась и задрожала от гнева. Я наблюдал, как он едва сдерживает себя, чтобы не броситься на меня. Это давалось ему с дюжинным трудом. Всё его естество порывалось прикончить меня. Гордыня просто не терпела этих насмешек и издевательств.
И будь это тот прежний Ранд, он бы уже нёсся на меня с воплем ярости и жаждой крови в глазах. Но нет. Он и сам не заметил, как изменился. И как продолжает меняться.
— Я думаю, что через две зимы займу твоё место и поведу этих волков, — сказал он, и на лице у него выступило облегчение вперемешку с личным удовлетворением. Он, небось, и сам не знал, как будет рад признаться, сказать правду в первую очередь самому себе.
— Думаешь, они за тобой пойдут? — спросил я.
Он запнулся с ответом, облизнул губы.
— Они решат сами, идти за мной или нет. Я не буду заставлять их.
«Вау… Вот это прогресс…» — подумал я, даже настроение как-то поднялось.
— Поглядим через две зимы, да?
— Да, — кивнул он.
— Хорошо. Надеюсь, ты позаботишься о том, чтобы я не помер раньше.
— Уж поверь, позабочусь, — осклабился он уже расслабленно. — Да и прежде нужно убить Ваку.
— Учись на стоянке, не надо прятаться. Я и сам покажу тебе, — мягко сказал я, но тут же стал твёрже: — Но лук не тронь. Никто, кроме меня, не будет пользоваться им до Древа. Это было сказано всем.
— А иначе? — решил он взять меня на слабо.
— Изгнание, — мирно сказал я.
— Ты не Горм, чтобы изгонять кого-то, — прошипел он.