Страница 21 из 88
Глава 6 Сверхновая
Через объектив висящей над городом «Стрекозы» я увидел, как пакет направляющих окутался ревущим шквалом пламени. Чудовищное давление реактивных струй ударило в бетон, и сорокатонный тягач мелко затрясся на аутригерах, сопротивляясь вибрации.
Ракеты сходили с направляющих «Жерла» в перекрёстном порядке. Попеременно с левого и правого края, чтобы суммарный импульс не создал опрокидывающий момент. Каждая несла двести восемьдесят килограммов — тяжёлая, толстая туша калибра 220 мм, в хвосте которой четыре складных стабилизатора из жаропрочного никелевого сплава раскрылись ещё до выхода из ствола.
Двенадцать ТМ-220 «Сверхновая» ушли в небо по крутой мортирной параболе. Твердотопливные двигатели отработали маршевый заряд за полторы секунды, разогнав ракеты до трёхсот двадцати метров в секунду.
Я смотрел на их инверсионные следы, прочертившие сумерки, и внутри шлема под тихий шелест кондиционированного воздуха губы сами растянулись в хищной усмешке. Мы с Прометеем потратили на этот шедевр не один час. Это не какая-то взрывчатка времён погибшего мира. Это приговор.
На визоре моего шлема побежали цифры телеметрии, транслируемые Прометеем. Ракеты достигли апогея и начали стремительное падение.
Цель — центральный узел «Семени Морвейга». Самое густое, самое живое и мерзкое переплетение побегов этого растения-монстра. Лианы там свивались в чудовищный клубок толщиной с пятиэтажный дом. Тысячи тонн зелени, поглотившие целый микрорайон.
— Высота пятнадцать метров. Подрыв вышибного заряда, — бесстрастно доложил Прометей.
Над морем лиан вспыхнули двенадцать неярких хлопков. Сработали пиропатроны. В воздухе мгновенно распылилось густое облако ультрадисперсной титановой пыли, смешанной с магнием. Каждая наночастица была предварительно облучена магией огня. Ударная волна содрала с них защитную восковую плёнку. Аэрозоль осел на извивающихся побегах, проник в каждую щель, пропитал невероятно прочную кору мутанта.
Растение, словно почуяв неладное, забилось в конвульсиях. Сотни лиан взметнулись вверх, пытаясь сбить угрозу.
Детонация!
Термитный заряд полыхнул с температурой под три тысячи градусов. И этот жар стал спусковым крючком.
На камере «Стрекозы» вспыхнуло белое пятно. Датчики автоматически сбросили экспозицию, но всё равно на мгновение визор залило чистым, режущим светом. Температура в эпицентре перешагнула четыре с половиной тысячи градусов и продолжала расти. Магически активированная титановая пыль, осыпавшая кору и лианы, перешла в низкотемпературную плазму, и цепная реакция сожрала кислород в радиусе сотен метров.
Плазменный шар расширялся. Температура, по расчётам Прометея, уже достигла четырёх тысяч семисот. Бетон при таком жаре перестаёт быть камнем. Влага внутри него мгновенно взрывается, а силикаты превращаются в кипящее стекло.
Я видел всё собственными глазами. Через камеру, конечно, но видел.
Узловое переплетение — тысячи тонн живой биомассы, защищённой «Панцирной Корой» и «Горнилом Терпения», снижающим температурный урон на восемьдесят процентов, — горело. «Горнило» рассчитано на обычный огонь. На напалм. Возможно, даже на термит. Но не на плазму в четыре тысячи семьсот градусов.
Двадцать процентов от такого жара — это всё равно почти тысяча. А тысяча градусов — это температура, при которой сталь полностью теряет структурную прочность и становится мягкой, как разогретый пластилин.
Клетки растения, пусть даже магически усиленные, содержат воду. Вода при такой температуре распадается на водород и кислород. Водород тут же воспламеняется, расширяя фронт горения.
Горыныч, когда увидел наши с Прометеем расчёты, назвал проект «рождением солнышка». Я тогда посмеялся. Сейчас мне стало не до смеха. Потому что я смотрел на маленькое солнце, которое сам же сотворил.
А затем пришла ударная волна.
Она врезала по Красногорску невидимым тараном. Здания, стоявшие ближе к эпицентру, просто рухнули на соседние, как домино.
Я стоял почти в полутора километрах от эпицентра, но тряхнуло знатно. В ботинках доспеха завибрировали сейсмодатчики. Сервоприводы скомпенсировали крен и автоматически заблокировали шарниры в ногах. Миомерный поддоспешник напрягся, превращая меня в монолитную статую, вросшую в асфальт. Мимо пронеслись обломки кирпича, сухие листья, клочья обугленной зелени.
А потом пришёл ветер. Горячий, плотный, пахнущий раскалённым камнем. Даже через фильтры и герметику шлема я уловил этот запах — как из литейного цеха. Справа протяжно застонал и начал складываться панельный дом — волна выбила крайнюю секцию, и коробка поехала набок, будто садясь на колени в пыльном облаке.
На визоре шлема данные менялись каждую секунду. Над городом величественно поднимался столб дыма.
— Скорость подъёма фронта сто двадцать метров в секунду, — доложил Прометей. — Высота четыреста метров. Продолжает расти.
Остывая по краям, верхушка начала растекаться в стороны, закручиваясь в воронку. Гриб рос на глазах, как после ядерного взрыва. Серая шляпка клубилась, переливалась багровыми прожилками ещё не остывшей плазмы.
Я переключился обратно на «Стрекозу». Дрон выдержал, он находился далеко от взрыва, но его швырнуло, и стабилизатор отработал с запозданием. Когда изображение выровнялось, я увидел результат.
Там, где минуту назад извивался гигантский клубок лиан, стало пусто. Только огромное чёрное зеркало. Земля запеклась в стекло. Натурально — в стекловидную корку, блестящую, как вулканический обсидиан. Асфальт, грунт, бетон фундаментов — всё сплавилось в единую массу, покрытую трещинами, из которых сочилось блёклое красноватое свечение остывающей лавы.
От узлового переплетения не осталось ничего. Ни одного побега. Ни одного стебля. Только неровные обугленные культи торчали по краям воронки — остатки самых толстых лиан, тех, что не попали под прямой удар, но были достаточно близко, чтобы обгореть до состояния чёрных головешек. Они валялись неподвижно, как пальцы мертвеца.
Но от высокой температуры досталось и тварям, которые избежали мгновенной гибели. Дроны фиксировали, как на периферии взрыва корчатся и лопаются, словно перегретые сосиски, недозревшие плоды-эмбрионы. Вылупившиеся Химеры, попавшие под тепловую волну, вспыхивали, как спички, их биолюминесцентные узлы детонировали, разрывая тела на куски.