Страница 58 из 91
Жестокость во имя креста
В ночь на Рождество 1201 года в замке Филиппа Швабского в Хагенау собрались за одним столом те, чьи решения в значительной мере повлияли на ход европейской истории и на судьбу Константинополя. Само место встречи и колорит их личностей уже говорят о многом и знаменуют важные события. Замок Филиппа Швабского — мощная, внушительная крепость посреди огромного, густого леса (носящего имя Священного Леса) на севере Эльзаса, в нескольких десятках километров от Страсбурга. Фридрих Барбаросса был здесь частым гостем, и именно в этом замке в апреле 1189 года он встретил Пасху, а затем отправился в поход против неверных, названный впоследствии Третьим крестовым походом. Король Германии Филипп, младший сын Барбароссы, с удовольствием останавливался в Хагенау, особенно зимой, согреваясь от стужи у больших, жарко натопленных каминов. Помимо Филиппа и его жены Ирины за столом сидел Бонифаций — маркиз Монферратский и родственник короля Германии, а также Алексей Ангел — брат Ирины, сын византийского императора Исаака II.
Папа Иннокентий III начал Четвертый крестовый поход в 1198 году, решив вернуть контроль над Святой землей
Двадцатилетний Алексей тайно покинул Константинополь и прибыл в Эльзас в поисках средств и военного подкрепления. Он хотел отвоевать трон, утраченный его отцом, чьим законным наследником — не без оснований — считал себя Алексей. Став жертвой интриги при дворе, император Исаак II Ангел лишился власти, и престол занял его брат, взявший имя Алексея III. Исаака жестоким образом ослепили и заперли в башне. На фоне этих страшных событий замысел молодого Алексея казался дерзким и беспримерным: он прилагал все усилия к тому, чтобы поход состоялся под знаменем христианства, но на сей раз его целью должен был стать не Иерусалим, где крестоносцы освобождали Гроб Господень, который незадолго до того попал в руки Саладина, а Константинополь; требовалось свергнуть узурпатора с трона.
Этот план нетерпеливый и горячий Алексей излагал Филиппу Швабскому под треск поленьев в камине и шелест шагов слуг, подававших на стол яства и наполнявших чаши вином. Итак, их ждало трудное, полное опасностей плавание к берегам Константинополя, причем снаряжение кораблей требовало немалых средств, были нужны люди, лошади, вдоволь провизии, оружие и осадные машины. Корабли снимутся с якорей в Венеции и войдут в Адриатическое море, пересекут море Эгейское и достигнут Мраморного, осадят и захватят город, раскинувшийся на берегу бухты Золотой Рог. Ну а потом, справившись с этой задачей, армада вполне может податься к Земле Обетованной и там освободить Гроб Господень.
Спустя два месяца, в феврале 1202 года, отважный и пламенный Алексей прибыл в Рим, чтобы посвятить в свой замысел Лотарио, графа Сеньи, то есть папу Иннокентия III, который стал римским понтификом в 1198 году в возрасте тридцати семи лет и считал папские полномочия поистине безграничными. Он хотел в полной мере реализовать идею теократии, тщательно разработанную его предшественником Григорием VII. Согласно этой концепции, папа должен был распространить свою абсолютную власть на всех государей земли, поскольку Церковь являлась единственным хранилищем божественной Благодати. Кроме того, папа был исполнен надежды объединить латинскую церковь с греческой (то есть католиков и православных, если говорить на современном языке). С 1054 года, а значит — уже примерно полтора столетия, никому не удавалось залатать брешь, которая образовалась между Римом и Константинополем из-за теологических разногласий (о них шла речь выше), но главное — из-за отказа православной греческой церкви признать доминирующее положение Рима и верховного понтифика.
Выслушав просьбу молодого Алексея Ангела, папа Иннокентий медлит с ответом, проявляет осторожность и уклончиво говорит, что претензия Алексея на императорский трон не вполне оправданна и легитимна. Ведь его отец Исаак II стал владыкой отнюдь не по праву законного наследника, а следовательно, он не может передать сыну императорское достоинство, не принадлежащее ему по крови. «Юный сумасброд» (так называет Алексея историк Никита Хониат) настаивает на своем, ссылаясь на относительную легкость исполнения затеи; он уверяет папу, что народ Константинополя с нетерпением ждет его воцарения и, конечно же, поддержит его. Алексей прибавил, что все расходы берет на себя и вдобавок снарядит за свой счет армию для похода в Святую землю. И наконец, он выложил свой козырь, крупную карту, которая должна была войти в игру в тот миг, когда все предшествующие ходы доказали мастерство игрока. Алексей заверил Его Святейшество, что если взойдет на престол, то положит конец трагическому расколу между западной и восточной церквями: православный Константинополь признает главенство римского понтификата, и старая ноющая рана затянется.
Алексей тщательно продумал тактику, однако недооценил осмотрительность и хитрость папы; выслушав эти чудесные, поражающие воображение обещания, Иннокентий остался сдержанным, пытаясь скрыть свое недоверие к этому самоуверенному и заносчивому юнцу.
По большому счету, Иннокентий III замышлял поход в Святую землю с момента своего восшествия на папский престол, то есть с 1198 года. Уже в первой энциклике он указал на необходимость освободить Гроб Господень из рук мусульман (сарацин, как тогда говорили) — к неверным он попал прежде всего благодаря легендарному полководцу и политику по имени Салах ад-Дунья ва-д-Дин Абу-ль-Музаффар Юсуф ибн Айюб, сунниту курдского происхождения, на Западе известному как Саладин. В 1192 году — за шесть лет до того, как Иннокентий стал папой римским, — Саладин отбил реликвию и вывез ее из Иерусалима и Палестины. Он прославился не только как искусный военачальник, но и как человек широкой души и редкого благородства, так что Данте в «Божественной комедии» помещает его в лимбе, а пророка Магомета с распоротым животом отправляет в ад.