Страница 45 из 91
Где рождается христианство
На одной из мозаик базилики Святой Софии представлен символический образ Константина Великого — в императорской короне, увенчанной крестом, — он созывает Никейский собор. Никея, расположенная в ста тридцати километрах к юго-востоку от Стамбула, по-турецки называется Изник, этот город издавна знаменит своим тончайшим фарфором. Но главное, чем он прославился в мире, — это два проведенных там собора, в особенности первый, который состоялся в 325 году и на котором — благодаря поистине гениальному маневру Константина — была осуждена первая из серьезных «ересей» по отношению к христианской доктрине: арианство.
Мы редко вспоминаем о том, что христианство с его доктриной и теологией возникло, развивалось и кодифицировалось именно на этой земле; здесь шло становление новой религии, которая выкристаллизовалась из иудаизма, и здесь — или совсем неподалеку отсюда — состоялись основополагающие христианские соборы. В течение пяти веков, с 325 года по 869-й
[33]
[В 869 году был проведен Четвертый Константинопольский собор (Восьмой Вселенский собор).]
, христианская церковь шлифует свое учение: четыре раза в Константинополе, два раза в Никее, один — в Эфесе, и еще один — в Халкидоне. Лишь в 1123 году собор будет проведен на Западе, в величественной римской базилике Святого Иоанна Латеранского (ее официальное название довольно высокопарно — Папская архибазилика Святейшего Спасителя и Святых Иоанна Крестителя и Иоанна Евангелиста в Латеране).
«Первый Никейский собор». Настенная роспись церкви Ставрополеос. Бухарест, Румыния. XVIII век
Вот еще одна связующая нить между Римом, что стоит на Тибре, и Римом на берегах Босфора.
Первый Никейский собор был созван императором Константином Великим, который выпестовал замысел устроить его и выносил все главные решения на нем. Произнося Символ веры, католики не всегда осознают, сколько умов шлифовали эти несколько строк и каких это стоило усилий, какой теологической огранки потребовало и сколько разногласий пришлось преодолеть участникам Никейского собора. Католический Символ веры — подлинный сгусток исторических смыслов, и это понимаешь, лишь произнося его с должным сосредоточением. Начало его звучит так:
Верую в Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли.
И в Иисуса Христа, Единственного Его Сына, Господа нашего, Который был зачат Святым Духом, рожден Девой Марией, страдал при Понтии Пилате, был распят, умер и был погребен, сошел в ад, в третий день воскрес из мертвых, восшел на небеса и восседает одесную Бога Отца всемогущего и оттуда придет судить живых и мертвых.
На самом деле тот Символ веры, который обычно произносят сегодня, отличается от текста, утвержденного в Никее в далеком 325 году и получившего название Никейского символа. Представление о нем можно составить по грегорианским строкам
Credo пгсепо,
произносимого на латыни:
Credo in unum Deum, patrem o
[34]
[Верую во единого Бога, Отца Всемогущего… (лат.)]
Верую во единого Бога, Отца всемогущего. Творца неба и земли, видимого всего и невидимого.
И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия Единородного, от Отца рожденного прежде всех веков. Бога от Бога, Свет от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, несотворенного, единосущного Отцу; через Которого все сотворено…
Каждое слово этого Символа, который указывает на принадлежность верующего к константинопольской традиции и принятие им христианского учения, тщательно взвешивалось, прежде чем было утверждено древними богословами, и над каждым словом можно долго размышлять; однако нас сейчас интересуют два ключевых места этого текста: «рожденного, несотворенного»
(Genitum non factum),
и далее: «единосущного Отцу»
(consubstantialem Patri).
В этом эпитете — «единосущный» — и заключена, по большому счету, победа Константина.
Изник — древняя Никея
Когда начался собор, атмосфера в императорском дворце была напряженной. Стояло лето, открытие заседаний было намечено на 19 июня, а продолжаться они должны были почти пять недель, до 25 июля. Константин Великий созвал в Никею всех епископов — тогда их насчитывалось тысяча восемьсот, и тысяча из них были с Востока. Однако прибыли лишь немногим больше трехсот. Разные источники сходятся на цифре 318. Согласно Амвросию Миланскому, позднее возведенному в ранг святого, такая цифра прямо указывала на божественное присутствие, поскольку «триста — это крест, а восемнадцать — имя Иисуса». По всей видимости, из этих трехсот восемнадцати епископов только пятеро были не из восточных диоцезов, а из других территорий: из Италии, Африки, Испании, Галлии, с Дуная.
После победы над своим соперником Лицинием в битве при Хризополисе (современном Ускюдаре) Константин Великий был в зените славы. Обладая абсолютной властью, он мог созвать собор и верховенствовать на нем, даже не приняв крещения. Формально папой тогда был Сильвестр I (314–335), но в реальности именно в руках Константина сосредоточились полномочия как императора, так и папы. Он напрямую заявил, что его решение созвать собор было Божьей волей. В своем знаменитом послании к епископам восточных кафедр он назвал себя Вселенским епископом, регулирующим отношения между Церковью и миром: тем самым Константин намекал, что его политика — новый способ нести Благую весть. Епископ Евсевий Кесарийский обосновал его притязания, позиционировав Константина как Христова викария — много лет спустя этим титулом удостоят себя римские папы, добавив его к званию Верховного понтифика, унаследованному от Римской империи.
Политическое последствие создания концепции этого «двуглавого» государя, владыки светского и духовного, состояло в том, что враги византийского императора автоматически провозглашались врагами Христа, во имя которого каждый верующий — если он хотел совладать со своими пороками и избавиться от грехов — должен был поднимать оружие по приказу государя. Такое теолого-политическое мировоззрение неминуемо приведет к драматическим событиям в европейской истории и будет господствовать до начала XIX века, а в ряде стран даже дольше.