Страница 35 из 91
Длинная история евреев
В Стамбуле 1920-х годов, рассказывает Пол Гинсборг в уже упомянутой выше книге «Семья в XX веке», «немусульманские диаспоры, прежде всего греки, армяне и евреи, традиционно составляли около трети населения города».
История константинопольских евреев, несомненно, драматична и непроста — так часто приходится говорить, когда речь заходит об этом народе. Она начинается в византийский период, когда королева Изабелла I Кастильская после падения исламского Гранадского эмирата (1492) решила освободить свои владения от всех иноверцев, то есть от мнимых, так называемых новых христиан, в прошлом мусульман и иудеев, морисков и марранов соответственно.
Эмилио Сала Франсес. «Испанские короли Фердинанд и Изабелла обнародуют Гранадский эдикт об изгнании иудеев из страны». 1889. Музей изящных искусств, Гранада
Королевский эдикт требовал, чтобы иудеи в течение четырех месяцев продали все и покинули Испанию.
В ту эпоху Османской империей правил султан Баязид II (1481–1512) по прозвищу Мудрый, сын Мехмеда II. Благодаря ему свыше двухсот тысяч сефардов (название этой этнической группы произошло от топонима «Сфарад», отождествляемого с Испанией) смогли спастись от преследований инквизиции: Баязид отправил им на помощь флотилию под командованием адмирала Кемаль-реиса. Сефардские евреи высадились в Марокко, в Алжире, Генуе, Марселе, Салониках. Более девяноста тысяч прибыли в Константинополь и там осели. Вскоре к ним добавились сицилийские евреи, которых постигла та же участь, что и сефардов, поскольку Сицилией распоряжались испанцы. Гостеприимство Баязида II спасло этот народ, и историки признают, что сефарды и итальянские евреи «отблагодарили» принявшую их Османскую империю, внеся ощутимый вклад в рост ее благополучия и в ее развитие во многих областях.
Последователь Паоло Веронезе.
«Портрет султана Баязида II». 1550. Баварские государственные собрания живописи
Спустя четыре века в Константинополе обосновались ашкеназы (название этой субэтнической группы происходит от семитского названия Германии — Ашкеназ): они бежали от погромов в России, а потом, с 1930-х годов, от преследований нацистов.
Сегодня в Стамбуле около двадцати тысяч евреев, в основном это сефарды, и большинство из них живет в квартале Балат, а руководит ими Хахам-баши — главный раввин Турции.
Итак, мы привели факты, скажем так, общего характера и из области статистики. Еврейский мир и диаспоры достойны отдельного рассказа, поскольку они особым образом вписываются в чужой этнический социум — об этом свидетельствуют многочисленные исследования. Благодаря нескольким примерам мы сможем лучше понять суть людей, событий и феноменов в еврейской среде Стамбула.
В 1852 году Теофиль Готье делает тонкие наблюдения о стамбульских евреях; его проза ярка и выразительна, ее даже можно было бы назвать экспрессионистской, однако этот эпитет возникнет в панораме европейского искусства лишь много десятилетий спустя.
Это странный квартал, его облик неповторим. Чем дальше углубляешься в него, тем более неказистыми, бедными и грязными становятся лачуги. Хмурые, неприветливые, исстрадавшиеся фасады расползались по швам, крошились, готовые вот-вот обратиться в тлен. Крыши, казалось, были покрыты лишаем, а стены больны проказой, струпья серой штукатурки отслаивались, словно с пораженной недугом, шелушащейся кожи. Грязные псы с кровоточащими ранами, похожие на скелеты, облепленные паразитами, изглоданные болью и обессилевшие от зуда, лежали в черной зловонной жиже. Вместо занавесок на окнах висела ветошь, сквозь которую на уровне морд наших лошадей были различимы люди с поразительно бледными, болезненными лицами цвета то ли воска, то ли лимона […], с ввалившимися, погасшими, безжизненными глазами, их взгляд был затравленным, и глаза эти на изжелта-бледных лицах казались темными углями, брошенными на сковороду с омлетом, — они медленно обратились на нас, а потом снова уткнулись в домашние дела.
Несколькими годами ранее Роберт Уолш, англиканский пастор ирландского происхождения, оставил заметки со своими впечатлениями от периода службы в английском посольстве Константинополя. Еврейский квартал под его пером предстает ничуть не в лучшем свете, чем у Готье.
Еврейский квартал, называемый Балатом, почти не переменился со времен греческой империи
[30]
[Византийская империя была носительницей эллинистической культуры и воспринималась другими государствами как «греческая держава».]
, когда красильщики тканей, кожевники и прочие ремесленники, глумясь над этой преследуемой расой, выплескивали помои и нечистоты перед дверьми ее представителей. Впрочем, евреев это не слишком задевало: нынешние турки гораздо терпимее христиан той эпохи, однако же обитатели квартала по-прежнему живут в грязи. […] Они не гнушаются никакой работы и ведут себя как униженные, как побитые псы, что неслучайно, учитывая то презрение, с каким к ним относились преследователи на протяжении веков.
Так пишет пастор Уолш; правда состоит в том, что до 1204 года, когда войска крестоносцев взяли Константинополь, условия жизни местных евреев были значительно лучше. Лишь после этого события почти всем им пришлось переселиться из Перы на западный берег Золотого Рога, чуть ниже линии земляных насыпей. Квартал, куда они перебрались, стал выраженно еврейским — и этот его облик сохраняется до сих пор — после 1492 года, когда сюда хлынули потоки сефардов, изгнанных из Испании.
Сегодня в Балате не осталось и следа от нищеты и убожества, так поражавших путешественников минувших веков. В квартале чувствуется дух штетла — этим словом на идиш обозначают маленькие еврейские поселения Восточной Европы. Говоря о стамбульском «духе штетла», я имею в виду мелкие магазинчики, облупившиеся фасады домов, качающиеся вывески на иврите и пару восхитительных булочных, каких в городе можно по пальцам перечесть, — на витринах выложен хлеб с румяной корочкой, только что из печи. Рядом с Балатом вдоль берега проходит шоссе, но стоит лишь свернуть с него в еврейский квартал и побродить по его улочкам, как вы перенесетесь в другой мир, где даже время течет иначе — создается ощущение, будто темп жизни замедлился, а ее ритм совсем не таков, как в остальных частях этого беспокойного города.
Еврейский квартал Балат
В заметках преподобного Уолша есть фрагмент, в котором он пишет о евреях Балата так: «Они были одеты по-восточному, в халаты и бабуши
[31]
[Бабуши — туфли без задников, распространенная обувь в Турции и в странах Северной Африки.]