Страница 23 из 91
Цирк для императора
Величественные, противоречивые фигуры Юстиниана и его супруги Феодоры, о которых шла речь в третьей главе, во всем своем величии предстают на мозаиках собора в Равенне. Среди прочего Юстиниан прославился как законодатель: он ввел так называемый Кодекс Юстиниана — знаменитую компиляцию императорских конституций. Дух Юстиниана парит (или, как сказали бы древние римляне,
volitai per auras
[23]
[Летит по ветру (лат.).]
)
над одним из самых загадочных мест Стамбула — над ипподромом. Почему он загадочен? На первый взгляд, смотреть здесь особенно не на что: ровное открытое пространство с колоннами, облагороженное людьми; но на самом деле за этой видимостью скрывается насыщенное историей место, и главное тут — следы древнего города Византия, или
,
если угодно, Константинополя.
Тот, кто знаком с Римом, знает, что представляет собой Большой цирк
[24]
[Большой цирк — самый обширный древнеримский ипподром.]
: подобно стамбульскому ипподрому, это пыльный пустырь, где время от времени проводятся демонстрации или концерты; его древнее назначение почти забыто, и о нем можно догадаться лишь по слегка наклонным бортам, вдоль которых раньше находились трибуны. Ипподром в Стамбуле, повторюсь, тоже по преимуществу пустое пространство, но его пустота красноречива, и именно она — главный рассказчик. Это вытянутая площадка, обсаженная по краям невысокими декоративными деревцами, рядом несколько построек, среди которых самая примечательная — знаменитая Голубая мечеть, она же мечеть Султанахмет, расположенная на юго-восточной оконечности ипподрома. Ее шесть минаретов и словно набегающие друг на друга купола — одна из визитных карточек города.
Руины константинопольского ипподрома
Не просто различить в пустом пространстве образы минувших эпох. Необходимо впитывать это пространство глазами, пытаясь понять, почему сохранившиеся в нем скупые остатки прошлого имеют ценность, и услышать, о чем повествует это обширное место, а также представить, что здесь происходило раньше и к чему привело, какого рода событиями был заполнен этот вакуум, ведь тут собиралась толпа, люди теснились по всей длине (480 метров) ипподрома — их собиралось до ста тысяч, цифра впечатляющая.
Сегодня туристические автобусы один за другим высаживают на ипподроме стаи гостей города, которые озадаченно озираются по сторонам, словно недоумевая: «Зачем нас вообще привезли сюда? На что тут смотреть?»
На месте древнего ипподрома — площадь в том смысле этого слова, какой вкладывают в него итальянцы, она носит название Ат Мейданы («Лошадиная»). Это место для прогулок и для отдыха под жидкими кронами деревьев, здесь властвуют синева неба и солнце. Во время Рамадана на площади собираются люди и после заката в веселой компании принимают пищу. Это самое обширное открытое пространство в исторических границах города — схожим образом базилика Святой Софии на протяжении веков оставалась самым обширным закрытым пространством. Ипподром полон историческими свидетельствами, и о них необходимо знать, поскольку без знания того, каким это место было в прошлом, невозможно «увидеть» его по-настоящему, разглядеть его суть под оболочкой современности.
Самый любопытный и наименее древний объект на ипподроме — фонтан кайзера Вильгельма II, подарок немецкого императора султану Абдул-Хамиду II. Фонтан установили на площади на рубеже XIX–XX веков, в эпоху, когда отношения между Германией и Османской империей были дружественными — мы найдем подтверждение этому позже в других местах Стамбула, — эти две державы и правда в чем-то похожи. Немецкий кайзер искал спонсоров для своего грандиозного проекта — строительства железной дороги от Берлина до Багдада; турецкий султан стремился укрепить связь с одним из сильнейших государств Европы. В 1898 году Вильгельм II приехал в Константинополь на встречу с Абдул-Хамидом и в знак дружбы подарил ему фонтан — архитектурное сооружение, в котором стилистические особенности европейского искусства той поры причудливо сочетаются с восточными мотивами. Фонтан вышел крайне любопытным и стал событием не только политическим, но и эстетическим. Его изготовили в Германии, а затем разобрали и по частям отправили в Стамбул, где в конце концов собрали как раз ко дню торжественного открытия — 27 января 1901 года, когда немецкому кайзеру исполнился сорок один.
Немецкий фонтан на площади Султанахмет
Подарок Вильгельма II, последнего кайзера Германии.
Отойдем от этого фонтана под зеленым куполом в османском стиле и рассмотрим еще три памятника, расположенные в центре площади. Предоставляю слово французскому писателю Теофилю Готье, увидевшему их в 1852 году.
Посреди площади возвышаются обелиск Феодосия, Змеиная колонна и каменный обелиск — блеклые, обветшавшие останки великолепия, каким сияло прежде это место. [Остальное] погребено под саваном пыли и забвения, какой обычно покрывает мертвые города. Разрушения, принесенные временем, довершили нашествия варваров: латинян, франков, турок и даже греков. Воистину поразительны это слепое желание уничтожать все на своем пути и скотская ненависть к каменным творениям! Вероятно, они заложены в природе человека, потому что неистребимы во все времена. Даже религии сеют разрушение и упиваются им.
Стамбул — уже не тот мертвый город, который увидел Готье; напротив, это оживленный мегаполис, где жизнь бьет ключом. Описание Готье я привел для того, чтобы вы насладились прихотливостью воспоминаний и уловили меланхолию, пронизывающую его строки, а также исходящий от них покой, источник которого — в созерцании следов прошлого, пусть даже бурного и полного жестокости. Раньше на ипподроме высились обелиски и статуи, а сегодня их можно только нарисовать в воображении. Иными словами, ипподром дает нам прекрасную возможность потренироваться в умении слушать голоса руин, о котором я писал в предисловии, — не зря Джакомо Леопарди считал воображение, обладающее волшебной силой, самым мощным из инструментов познания. Попытаемся, например, вообразить, каким был этот «каменный обелиск», который упоминает Готье, — речь идет о так называемой колонне Константина, получившей имя не в честь Константина Великого, а в честь императора X века Константина VII. В наши дни она напоминает каменный остов, не впечатляющий красотой. Прежде она была покрыта листами из позолоченной бронзы, но в 1204 году крестоносцы, грабившие город, оторвали их, оставив голые камни.