Страница 15 из 91
Я намеренно упомянул эти две даты — 1861 и 1870 годы, а прочитав устав Общества взаимопомощи, понял, что нужно назвать еще одну, не сильно удаленную от даты его основания: 1892 год, когда в Генуе возникла Итальянская социалистическая партия. Устав явно отсылает к той исторической обстановке, напоминает о надеждах и идеалах — я все-таки произнес старомодное слово «идеалы» — того времени: о братстве рабочих, о труде, мире, приближении «светлого будущего». Все эти ориентиры устарели, и война, начавшаяся в 1914 году, обнажит их несостоятельность, а следующая мировая война снова опрокинет их, потому что после нее родятся новое общество, новая экономика, новый капитализм, не такой неуклюжий, как капитализм старый, более коварный, изворотливый и хищный.
Общество взаимопомощи в переулке Дева Чикмази. Фото garibaldi-istanbul. blogspot.com
За полтора столетия, которые прошли с того момента, когда сорок итальянских рабочих, эмигрировавших в Константинополь, написали свой устав, в мире произошли глубокие изменения: они касались жизни людей, их ценностей и взглядов на будущее, а в политике изменилось все, и многие слова, звонкие прежде, стали неуместными — взять хотя бы слово «идеал».
Наверное, Общество взаимопомощи в переулке Дева Чикмази пробуждало в итальянских рабочих чувство ностальгии по далекой родине.
В зале, где они собирались по самым разным случаям, над помостом до сих пор сохранился лозунг, невозможный в наше время. Красивыми буквами на нем выведено, причем надпись заботливо подновлена: «Тот, кто любит родину, славит ее делами». Еще один отголосок безвозвратно ушедшего века.
Главным для рабочих были не столько идеалы и ностальгия, сколько взаимная поддержка; каждый день они сталкивались с трудностями, общими для всех эмигрантов, однако турецкое общество — пестрое, разнородное, в котором сосуществовало множество разных культур, — усугубляло эти трудности. Отчеты, списки членов Общества и другие архивные документы, почти полностью сохранившиеся и аккуратно собранные, рассказывают о жизни этой организации. Например, об условиях вступления в нее, о гражданской и нравственной позиции, политических взглядах, социальной активности ее членов. Дух солидарности проявлялся в виде ежемесячных членских взносов, из которых формировался фонд — средства из него шли на покупку лекарств для необеспеченных членов Общества, на выплату пособий по безработице и на займы для тех, кто находился в стесненных обстоятельствах.
Вот драматический случай. В 1865 году в Константинополе произошла эпидемия холеры. На средства из фонда Общество открыло две аптеки и оказывало посильную помощь всем жителям города, так что заслужило благодарность властей и лично султана Абдул-Азиза.
С течением времени к сорока основателям Общества примкнули еще множество итальянцев, в частности, потому — это обстоятельство мало кому известно — что в тот период из Италии шел большой поток эмигрантов и они ехали в том числе в Стамбул. Основная волна эмиграции шла в страны Северной и Южной Америки, но в эпоху Танзимата город на берегах Босфора казался людям местом, где их ждет достойная, пусть и не изобильная, жизнь.
Словом, заглянув в штаб Общества взаимопомощи, можно перенестись в тот момент итальянской истории, о котором рассказано только в научных монографиях, да и то не всегда адекватно. В документах, в обстановке и предметах мебели, по большей части сохранившейся еще с тех лет, чувствуется дух беспокойного конца XIX века, когда Италия стремилась стать участником «концерта» великих европейских держав (используя выражение той эпохи). Так называемый Дом Гарибальди на улице Истикляль стал для итальянцев излюбленным местом встреч и проведения досуга: здесь устраивались карнавалы, театральные спектакли, концерты, игры, собрания, дебаты и конференции, цель которых состояла в том, чтобы сплотить эмигрантов, а также поднять их культурный уровень.
Чуть выше я говорил об архивных документах. Так, среди бумаг, сохранившихся в Доме Гарибальди, есть переписка Общества взаимопомощи итальянских рабочих с двумя политиками — Джузеппе Мадзини и Джузеппе Гарибальди, чей мраморный бюст стоит в этом здании. Письмами они обменивались редко, да и те по большей части условны — с выражением взаимного уважения, наилучшими пожеланиями, поздравлениями; и все же эти письма свидетельствуют о связи, которую поддерживали два главных деятеля Рисорджименто с итальянскими рабочими, жившими в чужой стране. Предположительно Мадзини приезжал в Константинополь, но нет никаких документальных источников, которые подтверждали бы это. Однако доподлинно известно, что вездесущий Гарибальди, вечно круживший по миру, был здесь между 1828 и 1831 годами. Во время своего путешествия в Нью-Йорк я обнаружил его следы в Статен-Айленд, расположенном в Нью-Йоркской бухте; о поездках Гарибальди в Америку мне и раньше было кое-что известно, а вот о его пребывании в Константинополе я понятия не имел и был рад узнать, что он заглянул и сюда, ведь Гарибальди воплощает в себе главные качества итальянской души, полной противоречий и слабостей, но несомненно широкой, — так что этот славный старик, прямодушный и честный до того, что эта его честность кажется недоразумением, заслуживает нашего поклона и восхищения.
Не знаю, есть ли другие причины, кроме почтения к Гарибальди, посетить названный в его честь дом, о существовании которого мало кто знает. А впрочем, вот одна из них. За последние годы Дом Гарибальди отреставрировали — прежде всего благодаря усилиям профессора Седата Борновалы, историка искусства. При реставрации в ходе раскопок в его подвалах были обнаружены древние византийские гробницы, которые относятся к периоду до Османской Империи. Примечательно, что это единственные известные сегодня надгробия той эпохи, найденные
extra muros
[16]
[За пределами стен (лат.).]
,
то есть за пределами стен древнего Византия.
Неподалеку от Дева Чикмази, на улице Истикляль и в ее окрестностях, расположены консульства, на которые стоит обратить внимание. Прямо на Истикляль высятся два внушительных здания — консульства Голландии и России. Представительства Франции, Великобритании и Италии — чуть поодаль, на соседних улицах. Консульство Италии находится во дворце (по-турецки он называется Томтон Каптан Сокак), где раньше жил венецианский байло
[17]