Страница 84 из 129
Глава 6
Последний свидетель
Ханеш зачитывала стандартные вопросы: «Ваши фамилия, имя, отчество?», «Род занятий?», «Знакомы ли вы с убитым?», «В каких отношениях состояли?» За прошедший месяц Ника слышала это столько раз, что уже и сама вполне могла вести заседание. Понятно, почему судья выполняла свои обязанности с таким скучающим видом.
В отличие от нее присяжные с каждым днем выглядели все более заинтересованными. Вот и сейчас все шесть основных и четыре запасных внимательно наблюдали за свидетелем: Художник то и дело поправлял очки; Аспирант вопреки обыкновению не зевал; Психологиня подалась вперед, словно боясь пропустить хоть слово. В этом с ней были солидарны все присутствующие — свидетель отвечал очень тихо. Ханеш уже трижды просила:
— Пожалуйста, говорите громче!
— Постараюсь, ваша честь, — мямлил Смирнов.
Этот невысокий остроносый мужчина в очках напоминал Романа Валентиновича, основателя «Царской трапезы». Только в отличие от бывшего босса Ники казался робким и неуверенным.
Судебный процесс шел к завершению. Смирнов был последним свидетелем со стороны защиты, а обвинение давно уже представило свои доказательства. Через несколько дней состоятся прения сторон, затем подсудимые выступят с последним словом, и, наконец, присяжные вынесут вердикт.
Ника смотрела на Художника и Аспиранта, Психологиню и Официантку, Домохозяйку и Шестую и пыталась понять, остались ли у них вопросы. Семашко разгромила Бобрикова, поставив под сомнение роман Подставкина и Альбины. Милена окончательно опровергла их связь. Елена подтвердила алиби Сергея. Папа дополнил ее показания данными оператора связи, штрафной квитанцией и выпиской с банковского счета Сергея. Сегодня Смирнов подтвердит, что в тот вечер Альбина была у него на приеме. Всего этого достаточно, чтобы убедиться: подсудимые невиновны. У присяжных нет причин считать иначе.
Наконец, Ханеш передала свидетеля стороне защиты. Семашко поднялась из-за стола, взяла папку с документами и приступила к допросу:
— Игорь Викторович, где вы находились в вечер убийства Подставкина, а именно третьего февраля две тысячи восемнадцатого года?
Смирнов что-то ответил, но, судя по растерянным лицам присяжных, они, как и Ника, не услышали ни слова.
— Свидетель, я снова вынуждена напомнить: вы обязаны давать показания ясно и внятно, — не скрывая раздражения, отчеканила Ханеш. — Проявите усилие и перестаньте бормотать себе под нос. Если вы не будете выполнять распоряжения суда, мне придется прервать допрос.
Ника заметила, как Семашко сжала папку с документами. Этот свидетель — ключевой в ее линии защиты. Что будет, если Ханеш прервет допрос? Свидетеля вызовут в следующий раз? Или предложат дать письменные показания?
Смирнов прочистил горло и заговорил громче:
— Да, извините, я просто волнуюсь. В тот вечер я принимал пациентов в клинике «Здоровье», где работаю на полставки. Я понимаю, к чему ваш вопрос, поэтому скажу сразу: Альбина Власенко не была в тот день у меня на приеме.
Ника моргнула и шепнула папе.
— Он сказал «не была»? Или я не расслышала?
Папа нахмурился.
— Уточните, пожалуйста, в какое время состоялся прием? — продолжила Семашко.
Смирнов прочистил горло:
— Вы не поняли. Я сказал, что в тот вечер не принимал Альбину.
Семашко заглянула в бумаги:
— Видимо, я неправильно назвала дату? Речь о третьем февраля две тысячи восемнадцатого года.
Эта дата столько раз звучала в суде, что отложилась в подкорке у каждого. Семашко не ошиблась, назвав ее в первый раз. Дело было в другом: свидетель менял показания.
— Ранее я утверждал, что принимал Альбину тем вечером, но это неправда. Я ненароком ввел следователя в заблуждение.
Семашко медленно опустила папку. Перевела взгляд на судью:
— Ваша честь, прошу еще раз предупредить свидетеля об ответственности за дачу заведомо ложных показаний.
Ханеш постучала ручкой по документам:
— Свидетель уже предупрежден, соответствующая подписка имеется в протоколе. Тем не менее с учетом замечания защиты суд повторно разъясняет: за дачу заведомо ложных показаний предусмотрена уголовная ответственность. Кроме того, вы вправе не свидетельствовать против себя и своих близких. Свидетель, вам это понятно?
— Да, ваша честь, — опустив голову, пробормотал Смирнов.
— Готовы отвечать на вопросы?
— Да.
— Секретарь, отметьте в протоколе повторное разъяснение. Защита, продолжайте.
Семашко выглядела собранной, спокойной. Только короткий перестук пальцами по столу выдавал ее напряжение.
— В связи со значительными расхождениями я прошу уважаемый суд позволить мне зачитать показания свидетеля, данные во время предварительного следствия.
Ханеш повернулась к Якуту:
— Ваше мнение?
— Обвинение не возражает, ваша честь.
От его тона по коже Ники побежали мурашки. Слишком радостным выглядел Якут, слишком самодовольным. Неужели знал, что так будет? Похоже, он хотел, чтобы Семашко зачитала показания, и наслаждался, наблюдая, как она шагает в ту же ловушку, в которой он сам недавно побывал.
— Защита, приступайте, — распорядилась Ханеш.
Семашко наклонилась к Альбине, что-то спросила. Ника не слышала. Более того, из-за пышной фигуры адвоката она не видела ее подзащитную и не знала, как Альбина воспринимает происходящее.
— Вопрос: где вы находились третьего февраля…
Ника слушала, как Семашко зачитывает протокол допроса Смирнова, и пыталась понять, что происходит. Почему он вдруг изменил показания? Неужели до него добрался тот, кто украл телефон Елены? Его запугали? Или подкупили, как Бобрикова и Шевченко? Связан ли с этим «Медлайф»?
На показаниях этого свидетеля Семашко выстроила всю линию защиты. Он с самого начала подтвердил, что в тот вечер Альбина пришла к нему на прием. Именно после его показаний Голиченко изменил версию и вцепился в Сергея. Что же произошло? Что заставило Смирнова отказаться от своих слов?