Страница 41 из 129
— Какая же все-таки сука эта Семашко!
Семен Анатольевич впервые слышал от пациента подобные выражения, но прекрасно понимал его эмоции. Семашко подложила им знатную свинью, нивелировать последствия ее выходки будет очень непросто.
— Вы должны найти эту свидетельницу! Сколько в Кабардинке Елен? Пара сотен, не больше. — Власенко усмехнулся собственным словам. — Почему мою машину не стукнула какая-нибудь Виолетта или Камила? Это бы упростило нам жизнь.
— Твоя правда, Сережа. Но работаем с тем, что есть. Не переживай, будем искать дальше. А теперь давай обсудим твои показания…
Час спустя Семен Анатольевич распрощался с затхлым воздухом СИЗО, вышел за ограду и направился к облюбованному адвокатами месту для курения — огромному клену у пыльной дороги. На душе было паршиво. Как минимум одну болезнь он подхватил в изоляторе — Власенко заразил его чувством безнадежности.
Без Елены показания Шевченко им не переплюнуть. Охранник абсолютно уверен, что видел тем вечером Сергея. Как с таким бороться? Даже перекрестный допрос и тот у них забрали. И что теперь? Чему поверят присяжные: словам Шевченко или штрафной квитанции на пару с триангуляцией телефона? Да, есть показания Альбины о том, что некая Елена стукнула машину Сергея. Есть их переписка, состоявшаяся на следующий день, в которой черным по белому: «За рулем был мужчина, видимо, ваш муж». В конце концов, выписка из банка подтверждает, что Сергей в тот вечер совершал покупки в том самом торговом центре в Кабардинке. Но прокурор предсказуемо заявит, что телефон лежал в бардачке, сообщениям пропавшей свидетельницы веры нет, за рулем был не мужчина, а Ксения Власенко, и карту она одолжила у брата. Без показаний этой чертовой Елены они ничего не докажут!
— Скверно, очень скверно, — пробормотал Семен Анатольевич, на ходу протирая руки антисептиком.
Власенко, определенно, был одним из лучших его пациентов, если слово «лучший» применимо к данной ситуации. Он быстро соображал, отличался упорством и даже умудрялся шутить. Легко запоминал фразы, которые нужно произнести во время допроса; говорил четко и уверенно, не сыпал ненужными деталями. Нет сомнений: он выступит хорошо. Вот только вряд ли это что-то изменит.
Семен Анатольевич подошел к клену и оглядел кладбище окурков, оставленных коллегами. Хотя, чего уж коллегами, он тоже приложил руку к этому безобразию. Пора бы уже администрации СИЗО поставить тут урну с пепельницей.
«А еще лавку и кофейный аппарат», — усмехнулся про себя Семен Анатольевич. Он прислонился к клену, закурил и задумался. Никак не получалось отделаться от неприятного ощущения.
Что-то тревожило, зудело, беспокоило. Словно он упустил какую-то деталь из виду. Опыт подсказывал: нужно разложить все по полочкам. Пока не найдешь, где произошла осечка, внутренний голос не успокоится.
Начать стоило с того, что Елену привела Альбина. Причем на следующий день после допроса Вероники. Могло ли это быть попыткой загладить вину? Возможно. Что, если Альбина состряпала свидетельницу, чтобы обеспечить мужу алиби? Она уже пыталась подсунуть им друга Сергея, который, если попросить, скажет что угодно.
Допустим, она подкупила Елену. Тогда свидетельница вполне могла сначала согласиться соврать, а потом струсить и дать заднюю. Но с другой стороны, переписка подтверждает, что инцидент у торгового центра произошел на самом деле. Ведь нельзя же подделать сообщения. Или можно? Об этом стоит проконсультироваться с сыном, он в таких делах разбирается. Заодно будет аргумент на возражение Якута, а он точно будет возражать и заявит, что переписку нельзя приобщать к материалам дела.
— Предположим, переписка настоящая, — пробормотал Семен Анатольевич, выпуская струйку дыма.
Свидетельница пропала, едва он попросил ее паспортные данные. Что это дает? Либо Елена по какой-то причине передумала давать показания. Либо произошла банальная случайность: утопила телефон в унитазе. Либо… последнее предположение Семену Анатольевичу очень не нравилось.
За свою карьеру он повидал всякого. Нет, никто из его свидетелей не пропадал, но коллеги рассказывали истории одну страшнее другой. Возможно, Елену просто припугнули, но нельзя было исключать худшее. Кому она мешала? Кто был заинтересован в том, чтобы она не давала показания?
Кто бы это ни был, он выяснил, что они нашли способ обеспечить Власенко алиби.
Но до выступления Альбины в суде о существовании Елены почти никто не знал. Ника связалась с ней в субботу вечером. В воскресенье свидетельница перестала выходить на связь — за день до показаний Альбины. Значит, Якут, присяжные и обе Подставкины к ее пропаже не причастны.
Нику, Кирилла, его самого и Сергея можно исключить. Альбину тоже: если бы не хотела, чтобы Елену допрашивали, вообще бы о ней не рассказывала. Разве что по какой-то причине передумала, но это уж совсем попахивало сумасшествием. Кто еще остается?
К СИЗО подъехал красный Volkswagen Tiguan. Новенький, похоже, недавно из салона. Увидев водителя, вышедшего из машины, Семен Анатольевич едва не выругался. Семашко. Что она здесь забыла? Ведет параллельно еще одно дело?
Следом пришло понимание, что ее-то в список подозреваемых он не включил. Хотя кандидатура самая подходящая. Она уже пыталась подставить Власенко. Как и у любого адвоката по уголовным делам, у нее имелись знакомые в преступных кругах. Альбина наверняка рассказала ей про новую свидетельницу. Неужели Семашко замешана в исчезновении Елены?
Наталья направилась к зданию СИЗО, даже не взглянув на Ловкина. Точнее, сделав вид, что его не замечает. Она понимала, что он не жаждет с ней общаться. Да и ей не очень-то хотелось выслушивать в свой адрес очередные претензии. Пусть все поборники морали и этики идут в сад и наслаждаются там прекрасными видами. В ее жизни нет места цветам и благоуханиям.
Преодолев КПП и пройдя положенные круги бюрократического ада, всего сорок минут спустя она наконец вошла в комнату для свиданий. Вскоре привели Жука — невысокого дядьку за пятьдесят, седого, щуплого и веснушчатого. Звали его Вадимом Сергеевичем, но этим именем он редко пользовался.
— Здорово! — Жук плюхнулся на стул. — Не ожидал тебя увидеть.
— Привет-привет. — Наташа не торопилась начинать разговор. Дождалась, когда охранники снимут с Жука наручники и выйдут. — Как ты умудрился снова загреметь?
Жук развел руками:
— Долго ли умеючи?
Действительно, в таких делах он был мастер. В воскресенье они общались за пределами СИЗО, и вот опять изолятор.