Страница 18 из 129
Свидетельница пропала, едва он попросил ее паспортные данные. Что это дает? Либо Елена по какой-то причине передумала давать показания. Либо произошла банальная случайность: утопила телефон в унитазе. Либо… последнее предположение Семену Анатольевичу очень не нравилось.
За свою карьеру он повидал всякого. Нет, никто из его свидетелей не пропадал, но коллеги рассказывали истории одну страшнее другой. Возможно, Елену просто припугнули, но нельзя было исключать худшее. Кому она мешала? Кто был заинтересован в том, чтобы она не давала показания?
Кто бы это ни был, он выяснил, что они нашли способ обеспечить Власенко алиби.
Но до выступления Альбины в суде о существовании Елены почти никто не знал. Ника связалась с ней в субботу вечером. В воскресенье свидетельница перестала выходить на связь — за день до показаний Альбины. Значит, Якут, присяжные и обе Подставкины к ее пропаже не причастны.
Нику, Кирилла, его самого и Сергея можно исключить. Альбину тоже: если бы не хотела, чтобы Елену допрашивали, вообще бы о ней не рассказывала. Разве что по какой-то причине передумала, но это уж совсем попахивало сумасшествием. Кто еще остается?
К СИЗО подъехал красный Volkswagen Tiguan. Новенький, похоже, недавно из салона. Увидев водителя, вышедшего из машины, Семен Анатольевич едва не выругался. Семашко. Что она здесь забыла? Ведет параллельно еще одно дело?
Следом пришло понимание, что ее-то в список подозреваемых он не включил. Хотя кандидатура самая подходящая. Она уже пыталась подставить Власенко. Как и у любого адвоката по уголовным делам, у нее имелись знакомые в преступных кругах. Альбина наверняка рассказала ей про новую свидетельницу. Неужели Семашко замешана в исчезновении Елены?
Наталья направилась к зданию СИЗО, даже не взглянув на Ловкина. Точнее, сделав вид, что его не замечает. Она понимала, что он не жаждет с ней общаться. Да и ей не очень-то хотелось выслушивать в свой адрес очередные претензии. Пусть все поборники морали и этики идут в сад и наслаждаются там прекрасными видами. В ее жизни нет места цветам и благоуханиям.
Преодолев КПП и пройдя положенные круги бюрократического ада, всего сорок минут спустя она наконец вошла в комнату для свиданий. Вскоре привели Жука — невысокого дядьку за пятьдесят, седого, щуплого и веснушчатого. Звали его Вадимом Сергеевичем, но этим именем он редко пользовался.
— Здорово! — Жук плюхнулся на стул. — Не ожидал тебя увидеть.
— Привет-привет. — Наташа не торопилась начинать разговор. Дождалась, когда охранники снимут с Жука наручники и выйдут. — Как ты умудрился снова загреметь?
Жук развел руками:
— Долго ли умеючи?
Действительно, в таких делах он был мастер. В воскресенье они общались за пределами СИЗО, и вот опять изолятор.
— За что на этот раз?
— А ты как думаешь? Я себе не изменяю.
Значит, снова кража. Наташа вытаскивала его полгода назад. Тогда пришлось попыхтеть, чтобы дали условку: явка с повинной, суд в упрощенном порядке — судьи такое любят. И на тебе, те же грабли!
— Плохо дело, ты же на испытательном.
— Это я понял, не дебил. Сколько светит?
— Надо смотреть материалы дела. Могут запросто дать два года.
Жук криво улыбнулся:
— Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Возьмешься? Авось скостим чуток.
— Не могу, извини. При всем желании.
— Из-за той истории с сестрой?
Наташа кивнула. Именно поэтому они встречались в воскресенье: для реализации плана Б Жук обещал свести ее с нужным человечком.
— Передам тебя надежному адвокату. Я уже договорилась, но сначала хотела немного поболтать.
— Поболтать, говоришь? — Жук чуть склонил голову и хитро прищурился. — Значит, решилась? Пойдешь до конца?
Наташа на мгновение прикрыла глаза. До конца. Она надеялась, что не придется, но самодовольный взгляд Якута во время допроса Альбины не оставил ей выбора. Прокурор что-то задумал, а значит, нужно действовать на опережение, иначе потом уже ничего не исправишь.
— Да, идем до конца. Деньги будут сегодня-завтра, нашла покупателя на машину.
Жук звонко хлопнул в ладоши:
— Тогда добро пожаловать в строй! И вот тебе бесплатный совет бывалого: заранее найди хорошего адвоката.
Он заржал, наслаждаясь собственным остроумием. Наташе смешно не было. Сделка с Жуком тянула на солидную уголовку, но ради Альбины она была готова на многое. Все, что угодно, лишь бы спасти от тюрьмы сестру.
Глава 7
Принудительный мини-отпуск
«Вольво» Кирилла мчался по трассе, унося Нику все дальше от Краснодара. Сидя на пассажирском сиденье, она прислушивалась к себе и пыталась разобраться в собственных чувствах. Словно наблюдала за собой со стороны, отмечая, как с каждым оставшимся позади поселком меняется настроение.
Энем и Афипский дарили надежду, что вот-вот все отменится: поездка сорвется, она вернется домой и не выйдет из кабинета, пока не придумает, как найти Елену.
После Ильского надежда сменилась раздражением: она же говорила, что не хочет девичник! Какого черта его устраивать, да еще и так далеко от дома?! Все равно она не сможет развлекаться. Не сейчас, когда выяснилось, что Подставкин что-то раскопал о смерти пациента, а новая свидетельница испарилась.
Оставив позади Ахтырский, Ника махнула рукой, принимая ощущение безысходности. Выходные распланированы — пора это признать. К поискам Елены она вернется не раньше понедельника. Вся неделя насмарку: сначала провалялась с больным горлом, теперь вынуждена ехать в Абрау.
— О чем задумалась? — Кирилл коснулся ее ладони.
Ника вздохнула. Вряд ли получится сформулировать мысли одной фразой.
— Да так, ни о чем особенном.
— Снова пытаешься придумать, как найти Елену?
Она помассировала пальцами виски. Голова гудела. То ли из-за раздражения, то ли от недосыпа. То ли болезнь оставила легкое послевкусие.
— Мне кажется, я больше не способна думать.
От Лехи вестей не было. Он предупреждал, что на поиски потребуется время: одно дело — узнать имя владельца сим-карты, другое — добывать данные о родственниках Огурцова без официального расследования. Но Ника не могла сидеть без дела и, пока Леха наводил справки по своим каналам, продолжала прочесывать интернет, пытаясь найти свидетельницу. Кирилл ей помогал. Они переставляли местами слова: «авария», «торговый центр», «кабардинка», «елена» — формулировали и так, и эдак, надеясь, что кто-то где-то упоминал тот случай.