Страница 109 из 129
Глава 3
Формула правосудия
За окном проносились желтые и зеленые поля. Разглядеть шапки подсолнухов и початки кукурузы удавалось, только когда поезд сбавлял ход, но очень быстро картину сменял серый перрон, а потом снова: кукуруза, подсолнечник и жухлые стебли пшеницы, оставшиеся после сбора урожая.
Связь появлялась лишь изредка. Ника пыталась уловить момент, когда антенна показывала хотя бы одно деление, но сигнал тут же терялся.
— Бесполезно! — Она положила телефон на стол.
Сидящий напротив Кирилл вздохнул.
— Та же история: ничего не грузится.
После Горячего Ключа купе оказалось в их полном распоряжении: попутчики, женщина с сыном-подростком, сошли.
— Пытка какая-то. Надо было отказываться от этой пробной прически и ехать завтра.
— И что бы это изменило? Нервничала бы дома. Давай попробуем отвлечься… — Телефон Кирилла пискнул. — О, это Леха…
Он замолчал, глядя на экран.
— Что там? — не выдержала Ника.
— Полный текст не грузится, только уведомление: «Шрамко и Скрынникова под подпиской, Подставкину вызвали на допрос, в больнице…» — Кирилл развел руками. — На этом все. Продолжение при следующем проблеске интернета.
Ника шумно выдохнула, это и в самом деле походило на пытку.
— Значит, допрашивают Подставкину. Господи, я с ума сойду, пока мы доедем!
— Поэтому и надо отвлечься. Давай насладимся видом, поболтаем.
— Честно говоря, от вида у меня уже в глазах рябит.
Столбы за окном проносились так часто, что казалось, будто картинка бесконечных полей каждые несколько секунд делится едва уловимым стоп-кадром.
Болтать тоже не хотелось. Ника пыталась избавиться от мыслей об Альбине, но чем больше прилагала усилий, тем настойчивее те лезли в голову.
— Тогда предлагаю устроить турнир в дурака! — Кирилл открыл лежащий рядом рюкзак и положил на стол новенькую колоду.
— Да ладно! Ты взял карты? Сто лет в них не играла, не уверена, что правила вспомню.
— Что ж, так даже лучше, — подмигнул Кирилл. — Будем играть не в дурака, а в дуру.
Ника показала ему язык и достала колоду из коробки. На рубашках карт виноградная лоза ловила солнечные лучи на фоне моря. Надпись гласила: «Как в детстве — поездом на юг».
— Какая прелесть! Где ты их достал?
Помимо достоинства и масти, карты содержали иллюстрации с главными курортами юга. Забавные надписи добавляли изюминку.
— Купил на станции в Горячем Ключе, пока ты сражалась со связью.
Ника вытащила из колоды червовый туз с изображением набережной у озера.
— Абрау-Дюрсо, — прочитала она. — «Здесь пьют даже трезвенники».
Кирилл усмехнулся и тоже вытянул карту.
— Десятка пик: Темрюк. «Грязь по шею — зато лечебная».
Ника прыснула.
— А ребята с юмором. Раздавай! — Она скинула босоножки и скрестила ноги по-турецки. Это и в самом деле был отличный способ отвлечься. — Сейчас проверим, кто из нас дурак, а кто дура.
— Как скажешь, дорогая. Только потом не обижайся.
Кирилл раздал карты, и они приступили к игре, разглядывая иллюстрации и зачитывая фразы.
— Держи семерку из Джанхота. Говорят, здесь даже чайки кричат шепотом.
— Никогда там не была, но звучит заманчиво. Десятка!
— Еще одна семерка и приглашение в Мезмай. «Водопады красивые, воздух целебный. Только не доедешь». Знаешь, где этот Мезмай?
— Понятия не имею! Наверное, в этом вся суть шутки.
Иногда поезд входил в тоннель, и тогда приходилось присматриваться, чтобы разобрать надписи в тусклом искусственном свете.
После шестой партии счет был равным, а Ника с Кириллом, изучив уже все карты, вместо достоинства и масти называли курорты.
— Вот тебе Анапа!
— Ха, мой Адлер бьет ее в два… — Ника запнулась, глядя в окно.
Поезд вынырнул из очередного тоннеля — и привычный пейзаж изменился. Зеленый склон резко обрывался в бескрайнюю синеву.
— Море, — выдохнул Кирилл, тоже завороженный видом.
Оно лежало внизу, далеко под путями, яркое, спокойное, манящее. Захотелось открыть форточку, чтобы вдохнуть соленый воздух, но в поезде работал кондиционер, и окна не открывались. Память дополнила картину криками чаек, запахом вареной кукурузы и наставлениями мамы: «Далеко не заплывай». Они и в самом деле, как в детстве, ехали в поезде на юг, и это ощущение окутывало спокойствием и уютом. Море обладало магической способностью снимать напряжение одним только впечатляющим видом.
Кирилл пересел на полку к Нике, обнял ее за плечи, и она устроилась в его объятьях.
— Можешь поверить, что вот-вот станешь моей женой?
Ника улыбнулась. Все происходило на самом деле: послезавтра они поженятся. Логика подсказывала, что вряд ли в их жизни что-то кардинально изменится, но ощущение нового начала не отпускало. Жаль только, старые проблемы не разрешились до свадьбы.
Альбина исчезла, вердикт так и не вынесли, Сергей по-прежнему сидит в СИЗО. От Ники ничего уже не зависело. Она сделала все возможное, чтобы обеспечить Сергею шанс на оправдание, а вот с Альбиной дела обстояли иначе…
— Эй? Ты куда улетела? Я говорю, что мы скоро поженимся, и ты тут же становишься напряженной и сосредоточенной. Мне начинать волноваться?
— Ты же знаешь, что нет. — Ника взяла ладонь Кирилла, коснулась губами его пальцев. — Наши с тобой отношения — это единственная стабильность в моей жизни. Моя опора. Не представляю, что бы без тебя делала.
Кирилл поцеловал ее в макушку. Прижал крепче, пробормотал что-то неразборчиво, Ника уловила лишь «любимая». Они посидели немного, наслаждаясь объятиями друг друга, пока Кирилл не спросил:
— Грузишься из-за Альбины?
Он слишком хорошо ее знал.
— Есть немного.
Из головы не выходили слова: «Я была уверена, что говорю правду». Ника так и не разобралась, что это значит. Альбина ошиблась? Перепутала даты? Но тогда выходит, что их перепутал и Смирнов? А потом вдруг осознал, что дал ложные показания, и решил: раз терять все равно нечего, почему бы не соврать насчет шантажа? Бред. Как-то все не клеилось. Да и доказательства в пользу шантажа были весомыми.
Смущало также, что Смирнов переметнулся на сторону обвинения в тот самый момент, когда следствие добралось до «Медлайфа». Возможно ли, что его припугнули? Что, если исчезновение Альбины тоже с этим связано?
Поезд снова въехал в тоннель.