Страница 102 из 129
«Никаких контактов», — настаивал дядя Коля. Наташа понимала, что так безопаснее, но в то же время сомневалась, не верила, подозревала. И пока с одного фронта нервные клетки уничтожала паранойя, со второго атаковывал страх — что, если не получится? Что, если Альбину поймают? Малейший промах мог провалить весь план Б. Последствия будут катастрофическими: Альбину почти на десять лет отправят в тюрьму. Наташу привлекут за укрывательство, но ее это мало волновало. Забота о собственной шкуре сначала отошла на второй план, потом плавно переместилась на третий, а сейчас и вовсе затерялась в тени страха и тревоги.
Зато временами на первый план во всей своей красе выходила ярость — свидетельством тому были два разбитых вдребезги стакана, осколки которых до сих пор валялись на полу. Первый стакан полетел в стену, когда Наташа вернулась домой после оглашения вердикта. Второй стал реакцией на приговор.
Сжимая в пальцах третий стакан, она вспоминала ухмылку Сергея, и только недопитый виски удерживал ее от очередного броска. Интересно, знает ли Альбина, что мужа отпустили на свободу? Сообщил ли ей человек дяди Коли эту «приятную» новость?
— Гребаный самодовольный ублюдок, — прошипела Наташа, делая глоток.
Сообщения от Скобелевой, которые ей показала Альбина, наглядно демонстрировали: Сергей не просто причастен к афере с льготными препаратами, он ее непосредственный организатор.
«Дело в том, что я нахожусь в затруднительном положении».
«И ты, моя дорогая, можешь мне помочь».
«Передай мужу, что я не отдам эти файлы следователю, если он выполнит ряд условий».
Учредительница и номинальный директор «Медлайфа» на протяжении нескольких лет собирала компромат не только на собственного мужа, но и на его закадычного дружка. Гаврилов и без ее стараний числился в списке подозреваемых, а потому пропал с радаров на следующий день после обысков в «Медлайфе». В сторону Сергея же пока никто не смотрел.
Скобелева полагала, что жена в курсе тайных делишек мужа, а потому решила шантажировать Сергея через Альбину. Суммы, которые она называла, были астрономическими. Наташа, как ни старалась, не могла их осмыслить. В природе вообще существует столько денег?! Самое невообразимое — Скобелева понимала, что при любом раскладе отправится в тюрьму, и уже сейчас задумывалась о капитале, на который будет жить после отсидки.
«Не тем мы с тобой занимаемся, сестренка, — хмыкнула Наташа, просматривая присланные Скобелевой видео. — Видишь, как некоторые умеют зарабатывать? А ты все: совесть, честь, мораль».
«Думаешь, это правда? — Безэмоциональный голос Альбины пробирал до мурашек. — Думаешь, он в самом деле причастен?»
Наташа в этом не сомневалась. Современные технологии, конечно, творят чудеса, но едва ли можно сфабриковать такие качественные и правдоподобные видеозаписи. На одной из них Сергей и Егор обсуждали доходы от продажи фальсификата. На другой — как ускорить поиск подставных пациентов. На третьей — как расширить сеть участвующих в схеме больниц.
Оба были уверены в полной секретности. Сергей пару раз упоминал, что его причастность к «Медлайфу» должна оставаться тайной. Компот, так Сергей называл дружка, уверял, что «Лера ни сном ни духом». Наташа представляла, как потешалась Скобелева, просматривая отснятый материал.
Она оказалась под стать обоим сообщникам — выполняла свою часть работы и планомерно собирала доказательства. Знала, что в случае чего отправится в тюрьму, но даже на своем заключении рассчитывала заработать.
«Конечно, он причастен», — ответила Наташа на вопрос Альбины.
Вот только не решилась добавить самое главное: Подставкина тоже, скорее всего, убил Сергей.
Мотив был очевиден — хирург нашел файл на компьютере главбуха и грозился уничтожить всю схему «Медлайфа». Дальше картина преступления становилась понятной. Во-первых, Сергей дружил с Подставкиным, а значит, мог его опоить. Во-вторых, он знал про предсмертную записку. В-третьих, охранник видел его тем вечером в больнице — и вот на этом месте Наташа спотыкалась о доказательства алиби.
Штраф, выписку из банка и триангуляцию телефона еще как-то можно было объяснить, однако показания Елены выглядели вполне правдоподобно. Наташа допускала, что свидетельницу подкупили, но как быть с перепиской двухлетней давности в телефоне Альбины? Неужели Сергей оказался настолько хитер, что еще тогда разыграл аварию у торгового центра?
Рано или поздно Наташа разберется, как он все это провернул. Разберется и расскажет Альбине. Пока они обошли эту тему стороной. Наташа не сомневалась: сестренка до последнего будет защищать мужа, твердить: «Возможно, он мошенник, но не убийца!» Но в глубине души она тоже все понимала. Иначе не решилась бы на побег.
Что до Скобелевой, ее сообщения остались без ответа. Однако Наташа задокументировала переписку и сохранила все видеозаписи. Эти материалы она планировала передать следователю по делу «Медлайфа», но только после того, как Альбина покинет страну.
Сейчас нельзя было привлекать к себе внимание. Нельзя было давать основания подозревать ее причастность к побегу Альбины, она без того провела несколько часов на допросе, раз за разом повторяя: «Ссылаясь на пятьдесят первую статью Конституции, я отказываюсь отвечать на ваши вопросы». Нет уж, по ее вине план Б не провалится. Но когда Альбина будет в безопасности, Наташа возьмет свое.
Сергей отправится в тюрьму за мошенничество — но на этом она не остановится. Нет, подонок должен получить за убийство минимум девять с половиной лет. Наташа перевернет землю, но найдет повод для апелляции и принесет этот повод на блюдечке Якуту.
Она не успокоится, пока оправдательный вердикт не отменят. Затем начнется новый суд, и на этот раз Сергея ждет обвинительный приговор.
Наташа сделала еще глоток и с силой впечатала стакан в кофейный столик. Парадокс заключался в том, что обвинение Сергея не освободит волшебным образом Альбину. Ее приговор не отменят автоматически, придется снова биться, сражаться, искать доказательства. Вероятнее всего, в тюрьме окажутся оба, и систему правосудия это устроит — ведь с самого начала именно этого добивался прокурор.
Она закрыла лицо ладонями и откинулась на спинку дивана. Въедливый мозг по привычке просчитывал худший и лучший сценарий.