Страница 100 из 129
Заманил Подставкина на свидание, но не подумал, что этот кретин покажет сообщение Бобрикову. Прошмыгнул в больницу, когда Шевченко пошел курить, но не подозревал, что тот станет искать Альбину по камерам и заметит его. Отправил Компота на машине из Краснодара в Кабардинку; объяснил, где превысить скорость, чтобы заработать штраф; наказал купить шоколадку в торговом центре, чтобы оставить банковский след; вручил ему свой телефон и сам лично позвонил из больницы, обеспечив тем самым запись в базе оператора связи. Но даже не подумал положить в машину рабочий телефон!
Благодаря этим осечкам следователь состряпал дело, и Сергей оказался в СИЗО. Его оправдывали лишь сжатые сроки: будь на планирование больше времени, никто бы никогда не подкопался. Однако действовать нужно было немедленно — вечером, за день до убийства, он заглянул в кабинет Подставкина и понял две вещи: во-первых, пьяница-хирург в самом деле успокоился и никому не расскажет про «мертвые души»; во-вторых, из-за его въедливости под угрозой вся схема «Медлайфа».
Когда он зашел, Подставкин, как обычно, был пьян, но на этот раз не валялся на диване, жалуясь на несправедливость мира, а сидел за компьютером, изучая какой-то файл.
— Как дела? — Сергей вытащил из пакета бутылку коньяка.
— О, Серый, спасибо! Ты настоящий друг! У меня как раз пойло закончилось. — Подставкин открутил пробку и глотнул прямо из горла. — Будешь?
Сергей, поборов отвращение, натянуто улыбнулся.
— Нет, мне домой пора. Просто хотел сказать спасибо за то, что не сдал Альбину.
— Забей! Альбинины шалости ни в какое сравнение не идут с тем, что я накопал. Ты не поверишь, Серый! Скрынникова и Шрамко продают на черном рынке льготные препараты!
— Да ладно!
Сергею не нужно было изображать удивление, он в самом деле был удивлен. Не тем, чем занимаются Скрынникова и Шрамко, а тем, что об этом узнал Подставкин.
Пришлось составить пьянице компанию: нужно было выяснить, что именно он раскопал.
Оказалось, Подставкин залез в компьютер главбуха. Как именно, так и не признался: «Прости, Серег, но эту тайну я унесу с собой в могилу». По сути, так и вышло, но если тайну знают двое, рано или поздно ее раскопает кто-нибудь еще.
Однако тогда Сергею казалось, что все под контролем. Он до последнего искал варианты и пытался переубедить никчемного пьяницу-хирурга. Но тот зацепился за одно-единственное слово: «инфликсимаб».
— Я просто обязан во всем разобраться! — не унимался Подставкин. — Из-за этого инфликсимаба умер мой пациент! Это не я его убил, а лекарство! Пусть судят Скрынникову и Шрамко, а меня оставят в покое.
Выяснилось, что этот гений пообщался с врачом из списка главбуха. Намекнул, что у него есть льготный препарат, оставшийся от умершего пациента, и спрашивал, куда бы его пристроить. Ему подсказали: сдаешь препарат Шрамко, получаешь плату. Куда лекарство идет дальше, врач не знал — Сергей позаботился, чтобы каждый участник схемы видел лишь необходимый минимум. Меньше знаешь — крепче спишь и в случае чего не сболтнешь лишнего.
Подставкин, отталкиваясь от полученной информации, сложил собственную картину происходящего. Шиворот-навыворот, но на что хватило ума.
Он решил, что пациент, скончавшийся на его столе, купил лекарство на черном рынке. Дальше сделал невероятный логический кульбит и пришел к выводу: раз торгуют незаконно, то и хранят неправильно. Перегрели препарат, а в результате: инфаркт, смерть, судебные тяжбы. Этот кретин никогда бы не признал: пациента убила его некомпетентность, а не лекарство. В отличие от Подставкина Сергей не был идиотом и никогда бы не прокололся на такой мелочи, как температурный режим.
Однако Подставкину он этого сказать не мог. Пришлось искать другие аргументы: убеждать, что хирург видит то, чего нет; давить на страх потерять работу; делиться опасениями, что, если все это правда, можно навлечь опасность на себя и семью. Не сработало.
Подставкин стоял на своем: «Пойду в прокуратуру и докажу всем, что это не я убил пациента, а махинации Скрынниковой и Шрамко».
Своей упертостью этот идиот вынудил Сергея пойти на крайние меры. Тем же вечером родился план, а на следующий день Сергей приступил к его исполнению. В первую очередь нужно было пробраться в кабинет Подставкина и убедиться, что записка на месте. Это во многом упрощало процедуру, оставалось только разыграть самоубийство и обеспечить себе алиби.
Действовать нужно было немедленно, пока Подставкин не пообщался со следователем или прокурором. Тогда Сергей и придумал трюк со свиданием — отправил любовное послание с телефона Альбины. Сыграл на давних чувствах: только идиот не заметил бы, что Подставкин к ней неравнодушен.
С Альбиной тоже пришлось перестраховаться — подсыпать снотворное в чай на случай, если бы Подставкин решил продолжить флирт по телефону. Но хирург стойко ждал первую любовь в кабинете, вот только вместо нее на свидание явился Сергей.
Сказал, что прочитал переписку и хочет все обсудить по-мужски. Раз и навсегда выяснить отношения. Принес бутылку коньяка, точно такую же, как та, из которой они пили накануне. Только внутри уже был нитроглицерин. Когда Подставкин попытался достать из тумбочки уже ополовиненную бутылку, Сергей наплел ему, что новая бутылка — это новое начало. Бла-бла-бла. После чего влил в бывшего приятеля почти пол-литра, делая вид, что пьет сам. Когда Подставкин вырубился, залез в его комп и удалил все файлы с помощью программки, которую скачал накануне — гарантированное удаление без возможности восстановить данные. После чего достал записку, положил на стол и ушел.
Все должно было закончиться красиво. Но: звонок жены Подставкина, Ника, гребаный Шевченко, Бобриков. И да, Елена.
Масса ничего не значащих мелочей, приправленная напором матери Подставкина, — и вуаля! Следователь возбуждает дело и кривыми путями выходит на Сергея. Голиченко ошибся во всем, кроме главного — личность убийцы он кое-как сумел угадать…
— Пристав, пригласите коллегию присяжных заседателей.
Сергей так погрузился в собственные мысли, что не заметил, как судья вернулась в зал. Он сцепил пальцы в замок. Дышать ровно, не дергаться.
Дверь открылась, вошли все шесть присяжных.
— Уважаемые члены коллегии, — обратилась к ним судья. — Прошу вас занять свои места. Старшина, встаньте, пожалуйста. Вынесла ли коллегия присяжных заседателей вердикт?
Старшина поднялся:
— Да, ваша честь, вынесла.
— Прошу всех встать.