Страница 67 из 79
Подполковник скрежетнул зубами и глухо застонал от отчаянья — на месте русских именно так он бы и поступил! И все мольбы об отмене планируемых мероприятий и угрозы рассказать правду о причастности Романовых к смерти Георга Виндзора бесполезны: Бьянчо не сомневался, что даже Кузьмину, не говоря уже о русском принце, хватит умений и сил «подчистить» всей четверке память.
Тем временем подчиненные подполковника уже во весь голос умоляли русских не брать грех на душу, подставляя их бедных родичей под гнев правящих родов мира, а убить их самих прямо здесь и сейчас. Кузьмин, принц и остальные русские, находящиеся в кабинете английского короля, смотрели на эту истерику с холодным равнодушием и презрением, пока русский колдун не скомандовал:
— Саша, будь так любезен, поставь-ка нам тот фрагмент записи, где эти ублюдки рассказывают о своих родичах.
Один из двух молодых людей кивнул, повозился с телефоном и наконец включил требуемое. Бьянчо и подельникам хватило и отдельных отрывков, чтобы понять: русские «выпотрошили» их полностью! И теперь в кабинете стоял непрекращающийся вой: итальянец, чех и два албанца, совершенно не стесняясь своих слез, умоляли не трогать их близких.
— Заткнулись! — рявкнул наконец Кузьмин. — Раньше надо было думать! А теперь, ублюдки, слушаем меня очень внимательно и запоминаем!..
* * *
Когда за осчастливленными колдунами, прошедшими буквально в нескольких сантиметрах от неминуемой смерти и готовыми сейчас работать в интересах кого угодно, пусть даже Российской империи, закрылась дверь, я решил похвалить Кузьмина:
— Иван Олегович, мое почтение! Судя по ощущениям, эти твари для нас теперь горы свернут, но поставленные задачи выполнят!
— Брось, царевич! — отмахнулся тот. — Ты тоже задницу рвать горазд ради благополучия и безопасности близких тебе людей, так что не преувеличивай.
— Время, коллеги! — опять напомнил нам хмурый Михеев. — Взаимные комплименты друг другу дома раздавать будете!
— Все-все, Владимир Иванович! — поднял я руки в защитном жесте и повернулся к королю. — Коллеги, кто напомнит, на чем мы с его величеством закончили общение?
— На опроснике, — подсказал Пафнутьев. — И ты тут же перешел к теме колдунов, но король уже был… в коматозе.
— Спасибо, Виталий Борисович! — поблагодарил я его. — Ну что ж, продолжим…
Вернув Георга из коматоза в суровую реальность, я на фоне катастрофического дефицита времени решил кота за интересные места не тянуть:
— Ваше величество, при всем уважении, но вынужден вам сообщить пренеприятное известие: ваша четверка колдунов теперь на вас не работает. С сегодняшнего дня они работают на меня. Возражения, как вы понимаете, не принимаются, а соответствующая информация стены этого кабинета покинуть не должна. Мы договорились?
— А у меня есть варианты? — поморщился король.
— Ваше величество, вы себе представить не можете, какое удовольствие я получаю от общения с таким понимающим и разумным человеком! Уверен, следующая моя просьба вызовет у вас такую же реакцию. Итак, ваше величество, в ближайшие дни вам на телефон придет сообщение с реквизитами счета, на который вы будете должны перечислить ровно один миллиард фунтов. — Георг дернулся, но промолчал. — Кроме этого, в течение недели я очень хочу встретить в одном из московских аэропортов английский самолет, на борту которого вы лично для меня и моих коллег, — я мотнул головой назад, — пришлете ровно одну тонну золота в слитках. Уверен, миллиард фунтов и тонна золота не проделают уж слишком большую дыру в бюджете Великобритании.
Георг задышал, переваривая услышанное. Заволновались и мои коллеги, которые про деньги и золото на инструктаже в Кремле никакой информации не получали. А я просто получал удовольствие, и совсем не от гневно-кислого выражения лица английского короля, а от реакции своих старших коллег по группе: Прохор с Ваней и Владимир Иванович с Виталием Борисовичем дружно и небезосновательно подозревали меня в самоуправстве, но поделать в присутствии Георга ничего не могли! И это было бесценно!
— Надеюсь, это весь объем… репараций? — Король впился в меня взглядом.
— Ваше величество, вы так дешево цените род Романовых? — делано удивился я. — Это только за то, что мы с коллегами вынужденно нанесли вам визит вежливости. Или вы и дальше хотите просыпаться в холодном поту, раз за разом наблюдая один и тот же сон, в котором происходит затейливая казнь неких испанских ублюдков?
Георг после моих слов резко спал с лица и прошептал:
— Ты чудовище, Алексей!
— Еще какое, ваше величество! Но могу ради разнообразия периодически отправлять к вам моих маленьких друзей из преисподней.
Я щелкнул пальцами, и на столе прямо перед Георгом образовались два белесых облачка тумана, превратившихся через несколько мгновений в пару маленьких, но очень злобных с виду чертей.
Чего-чего, но такого пронзительного ора от Георга я не ожидал! В следующую секунду я без всяких щелчков просто убрал своих «маленьких друзей» от греха подальше, законно опасаясь, что впечатлительного короля натурально обнимет Кондратий! Опасался, что характерно, не зря — лицо бедолаги Георга приобрело характерный сероватый оттенок, сам он судорожно хватался за сердце, и пришлось мне срочно проводить с Виндзором реанимационные мероприятия, выслушивая при этом смачные комментарии Прохора:
— Все, пиzдец котенку! Довел ты, сынка, еб@ного королька до ручки своими выходками! Бл@дь, и что теперь делать? Может, ну его на hуй? А старшим Романовым скажем, что он сам скопытился? Нет, не поверят! Ну все, сынка, нам точно пиzда!
К Прохору присоединился Ванюша, и мне пришлось прикрикнуть на них, чтобы не мешали. А Георг начал подавать первые признаки жизни и минуты через три уже смотрел на меня вполне осознанным взглядом. Лицо короля тоже постепенно возвращало свой нормальный цвет, да и моя чуйка вещала: пациент скорее жив, чем мертв. Метнувшись до бара, я вернулся к столу с бутылкой воды, налил живительную влагу в стакан и помог Георгу испить газированной водички, после чего разразился не очень искренней, но крайне эмоциональной речугой, в которой просил прощения за свое наглое и развязное поведение перед лицом монаршей особы. Король реагировал вяло, общаться предпочитал жестами и всем своим поведением демонстрировал нежелание видеть нас в своем кабинете. В таком подвешенном, полном недосказанности состоянии наших взаимоотношений сваливать было крайне глупо, и я решил расставить все точки над i: