Камень Книга пятнадцатая

Глава 11

В Пулково приземлились точно по расписанию. Едва шасси коснулись бетонки, как вся наша команда, мирно дремавшая в креслах, проснулась, и я почувствовал, как по салону пробежала та особая, едва уловимая волна напряжения, которая всегда сопровождает переход от подготовки к действию — мы больше не в Москве, а фактически на полпути к промежуточной цели.

Частный борт до Парижа ждал нас в крайнем секторе аэропорта, подальше от любопытных глаз. Это был небольшой, но комфортабельный «Фалькон» с экипажем из двух человек: капитана и второго пилота, — которых наняли через надежных людей моего отца, официально никак не связанных с государственными структурами Российской империи. Никаких лишних вопросов нам не задали, документов никто не потребовал — осталось только подняться на борт.

— Значит, так. — Прохор остановил нас у трапа и обвел взглядом. — С этого момента мы полностью автономны. Никаких звонков, никаких контактов с внешним миром. Телефоны у всех выключены. Считайте, что до возвращения на территорию империи мы переходим на нелегальное положение.

— А если что-то пойдет не так? — уточнил явно волнующийся Коля.

— Если что-то пойдет не так, — поморщился воспитатель, — мы импровизируем и стараемся выжить. Но лучше, чтобы ничего не шло не так. Поэтому слушаемся Алексея, Ивана Олеговича и меня, работаем четко, без самодеятельности и по заранее утвержденному плану. Вопросы?

Вопросов не было. Даже Саша, обычно находивший повод для ехидного комментария, на этот раз промолчал. Братья, несмотря на волнение, все равно выглядели крайне собранными и серьезными — сказывались и вчерашний инструктаж в Кремле, и общий настрой остальной группы. Я мысленно похвалил их за выдержку, но вслух ничего не сказал, и мы дружно поднялись по трапу в самолет.

В роскошном салоне «Фалькона» пахло кожей и кофе. Пилот, сухощавый мужчина лет пятидесяти с военной выправкой, коротко поприветствовал нас и скрылся в кабине. Второй пилот остался в салоне ровно на столько, сколько потребовалось, чтобы убедиться, что все расселись и пристегнулись. После этого исчез и он. Никаких стюардов данный рейс не предусматривал — секретность, все дела, — а до холодильника за напитками мы дойти были способны и самостоятельно.

— Два с половиной часа до Парижа, — напомнил Прохор, глянув на часы. — Потом такси, вокзал, посадка на поезд, и к десяти вечера по местному времени мы в Лондоне. Расклад понятен?

— Так точно, — отозвались Коля с Сашей, а остальные просто кивнули.

Я откинулся на спинку кресла и на несколько секунд прикрыл глаза. Первым делом проверил наших «друзей». Четыре образа, врезавшиеся в память после той атаки на борт, услужливо всплыли перед внутренним взором. Все четверо по-прежнему были в Лондоне и вроде как никуда не двигались. По крайней мере, не в сторону Парижа, что уже неплохо. Глянув эмоциональный фон злодеев, отметил их волнение, но особого значения этому факту не придал: я бы на месте этих тварей тоже постоянно находился на измене из-за регулярного принудительного «прогрева» нижних конечностей.

— Ну что там? — негромко спросил Ваня, сидевший в соседнем кресле.

Я даже не удивился, что колдун угадал, чем конкретно я занимаюсь: мы сейчас все без исключений думали о предстоящей операции.

— Все без изменений, — ответил я, открыв глаза. — Сидят пока ровно, как приклеенные, но чутулю все-таки волнуются.

— Это замечательно. — Кузьмин потер ладони. — Если не суетятся, значит, чувствуют себя в относительной безопасности. — Он хмыкнул. — По крайней мере, не так уж сильно боятся встретиться с тобой лично, царевич. А волнуются твари после наших с тобой сеансов. Я бы на их месте тоже волновался. — Ваня фактически повторил мои мысли. — И вообще, царевич, мы с тобой правильно сделали, что решили злодеям пятки прожарить! — Он опять хмыкнул. — Провокация, к твоему сведенью, — любимый прием всех спецслужб мира: даешь знать злодею о том, что он под подозрением, или как-то еще его провоцируешь, а потом наблюдаешь со стороны, что он начинает делать: к кому побежит, кому позвонит, как от улик начнет избавляться. Работает в девяноста с лишним процентах случаев. Вот и наши злодеи не исключение.

Кузьмин довольно улыбался, но продолжать не спешил. Я решил уточнить:

— И какие же плюсы мы с тобой извлечем из того, что наши злодеи знают, что находятся в… разработке?

— Царевич, ну ты чего? Злодеи уже пару дней как напуганы, взволнованы, совершенно не представляют, как им защититься от неведомой напасти, и явно плохо спят! Следовательно, с боеспособностью у них сейчас серьезные проблемы, работать с полной отдачей они не смогут, даже за повышенный гонорар, что для нас, согласись, очень даже хорошо!

— Согласен, — кивнул я.

— Но есть и обратная сторона медали, — поскучнел Ванюша. — Если на наш самолет они нападали за бабки, то вот в данный момент будут биться фактически за свое выживание. И мне не надо тебе объяснять, что этот стимул мотивирует куда сильнее, чем все прочие. Так что не расслабляемся и соблюдаем максимальную осторожность.

Мы с минуту помолчали, наблюдая через иллюминаторы, как самолет начинает движение в сторону взлетной полосы, и я не удержался от «предложения, подкупающего своей новизной»:

— Ваня, может, слегка взбодрим наших четверых злодеев? Ну, чтобы они не стали переживать, куда мы пропали, и не подумали черт знает что?

Колдун оживился:

— Мысль! Давай по-быстренькому, а в полете отдохнем с чувством выполненного долга!

Очередной сеанс с импортными злодеями мы с Кузьминым действительно провели по-быстренькому и решили пока устроить «тишину в эфире»: я поместил под колокол не только бойцов нашей группы, включая Ванюшу, но и обоих пилотов. Проверив еще раз надежность защиты, наконец-таки успокоился: теперь вероятность обнаружения нашей группы или ментального нападения на пилотов самолета резко стремилась к нулю. По крайней мере, я на это очень надеялся.

Самолет тем временем вырулил на взлетную полосу, двигатели взвыли громче, разгон, и через несколько секунд мы оторвались от земли. За иллюминатором поплыли окрестности Санкт-Петербурга, потом серые мартовские облака, а вскоре их сменила ослепительная синева: мы набрали высоту.

Прохор, едва погасло табло «пристегнуть ремни», поднялся с кресла и прошелся по салону.

— Так, бойцы, — обратился он ни к кому конкретно, — давайте-ка еще раз пройдемся по плану дворца и напомним самим себе расположение покоев основной цели.