Страница 48 из 79
— Спасибо, Иван Олегович! Предупреждаю: разговор будет трудный, поэтому прошу выслушать меня до конца и не перебивать.
Сделав паузу, я еще раз оглядел присутствующих, отслеживая их реакцию: если Коля с Сашей просто заинтересовались, то Прохор с Владимиром Ивановичем сразу почуяли подвох и напряглись. Что ж, этого следовало ожидать…
— Итак, господа, мы все с вами присутствовали на борту самолета, в то время как на борт было совершено подлое и ничем не спровоцированное нападение. Кроме этого, мы в полном составе присутствовали на беседе с участием цесаревича, где обсуждались шаги и способы разрешения этой ситуации. Был и другой разговор, касающийся плана мероприятий, и я напоминаю вам, что все эти встречи так ничем и не закончились. У меня вопрос ко всем собравшимся: может ли мне кто-то гарантировать, что подобное нападение — пусть даже не во время полета на воздушном судне — не повторится?
И вновь последовала вполне предсказуемая реакция: Коля с Сашей отрицательно замотали головами, а Прохор с Владимиром Ивановичем свое согласие или несогласие ни словами, ни жестами не проявили.
— Гарантий никто не даст, — поморщился я. — А подобное нападение может повториться буквально сегодня, хоть прямо сейчас или ближе к вечеру. Если мы с Иваном Олеговичем еще способны себя защитить, то на всех старших Романовых нас физически не хватит. Не защитят их и пресловутые красные линии, которые они нарисовали в своем воображении, и…
— Короче, Склифосовский! — прервал меня недовольный воспитатель. — Думаю, что не сильно ошибусь, если предположу, что вы с Ванюшей собрались в Лондон по полной гнобить Виндзоров. Я прав?
Бросив в сторону колдуна быстрый взгляд и получив от него ответную реакцию в виде недоуменного выражения лица — мол, знать не знаю, откуда Прохор все это взял, — я вздохнул:
— Да, папка, ты прав. Мы с Ваней собрались в Лондон и хотим пригласить всех вас с собой, чтобы гнобить Виндзоров вместе.
Коля с Сашей переглянулись и вскочили:
— Мы готовы!
А вот подполковник Михеев, напротив, схватился за голову и громко прошептал:
— Господи, за что мне это?
Прохор же, не обращая внимания на «загрустившего» подполковника, хмыкнул:
— Приглашаешь, как будто предстоит обычная прогулка, а не спецоперация! И что вы там с Ваней, двое маньячел, напридумывали?
Я коротко отчитался.
— Толково, — кивнул воспитатель, сохраняя при этом насмешливое выражение лица. — Только вот зачем наземным транспортом возвращаться, если вы с Ваней способны защитить пилотов от любого ментального воздействия?
— А если ракета прилетит? — парировал я. — И даже не обязательно по приказу тех же Виндзоров. Вдруг кто-то из них закодирован и передаст какому-нибудь очередному диспетчеру сведения о нашем отлете, а уж там — дело техники.
— Логично, — хмыкнул Прохор. — Кроме того, ракета может прилететь и в морское судно. Тогда действительно остается отход только наземным транспортом. В общем и целом мне все понятно, так что я ваше приглашение принимаю. — Он повернулся к подполковнику. — Владимир Иванович, ты с нами?
Тот выдохнул:
— А куда я денусь?
— Вот и славно! — Воспитатель хлопнул ладонью по столешнице и вновь посмотрел на меня. — На когда вы вылет запланировали?
Я перевел взгляд на хмурого Ванюшу и озвучил Прохору нашу с колдуном общую мысль:
— Папка, а чего это ты так легко на голимую авантюру согласился? Почему не стал отговаривать и грозиться, что Романовым доложишь?
Воспитатель поморщился.
— А ты так и не догадался, сынка, что у Романовых в этой ситуации, кроме твоей авантюры, другого выхода фактически нет. Какие у них еще варианты? Ты сам озвучил, что нападение может повториться буквально в любой момент. И хоть все уверены, что главной целью нападавших в самолете был именно ты, наличие второстепенных по важности объектов никто не отменял.
— Зашибись! — расстроился я. — Так, значит, все те разговоры отца про красные линии были просто блефом? Провокацией, должной подтолкнуть меня к нужным действиям?
— Не совсем, — посерьезнел воспитатель. — На тот момент у старших Романовых еще не было полной уверенности в этом варианте как единственно возможном. Но когда мы с вашей помощью составляли план мероприятий и так и не смогли придумать ничего толкового, у старших эта уверенность окончательно сформировалась. Дальше было понимание психологии некоего великого князя Алексея Александровича Романова, который обязательно попробует решить вопрос с англичанами даже без разрешения старших родичей. Опасение у них вызывало лишь одно: этот самый Алексей Александрович может решить заниматься восстановлением справедливости и благородной местью в одиночку, чтобы и ответственность нести самостоятельно. Но, как мы видим, благоразумие у молодого человека все-таки возобладало, и он стал больше уделять времени коллективному творчеству, чем сольным выступлениям, что, кстати, не может не радовать. — Прохор хмыкнул. — Лешка, это ведь ты первым к Ванюше пришел и предложил ему поучаствовать в этой авантюре?
— Так точно, — буркнул я.
— А кто всю остальную банду предложил подтянуть?
— Вместе так решили. — Я криво улыбнулся. — Мы же банда!
— Вот-вот! Но, как мне кажется, мы в последнее время стали забывать про еще одного полноценного члена нашей организации, а именно Виталия Борисовича Пафнутьева. — Прохор широко улыбался. — Саша-цесаревич мне намекнул, что было бы неплохо нашего Виталия Борисовича выгулять. Расширить, так сказать, кругозор главы Тайной канцелярии, а то он в последнее время что-то от рутины закисать стал. Никто не против участия в акции нашего дорогого и любимого Виталия Борисовича?
Я стоял и смотрел на довольного Прохора, и до меня медленно доходило: они не просто меня просчитали. Они, сука, использовали мои злость и чувство обостренной справедливости как инструмент в достижении наших общих целей! И самое поганое — это сработало. Я фактически сам пришел к ним с готовым планом, думая, что бунтую, а на самом деле выполняя их волю. Вот же блядство какое…