Страница 29 из 79
Глава 7
Устроенный королю Англии «закрытый» показ «фильма» об увлекательных «приключениях» испанцев на Лазурном берегу доставил мне ни с чем не сравнимое мстительное удовольствие, и на завтрак я спускался в очень неплохом расположении духа. Ночь вообще прошла спокойно — без тревожных звонков и мутных сообщений, без очередных сюрпризов со стороны затаившихся на время ватиканских колдунов, — и это само по себе было поводом для хорошего настроения. А еще в коридорах и на лестнице приятно пахло кофе и свежей выпечкой — верный признак того, что кухня давно на ногах и к завтраку все готово.
В столовой уже собрались практически все обитатели особняка, и мое появление было встречено по утреннему времени довольно вялыми приветствиями. Ванюша Кузьмин не удержался от ехидного замечания:
— Царевич, ты чего такой довольный? Сверкаешь, как медный пятак!
— И вам доброго утречка, Иван Олегович! — улыбнулся я еще шире. — Так ведь жизнь прекрасна! Чего грустить-то?
Ответа на свое провокационное заявление я так и не дождался. Только маленькие Виталик с Прохором, занятые поглощением манной каши под присмотром матушки, согласно покивали — видимо, мысль о том, что жизнь прекрасна, с их юным мировоззрением вполне сочеталась.
— А Леся где? — сменил колдун тему.
— Одевается. Скоро спустится.
Усевшись рядом с братьями, я дождался, когда принесут рисовую кашу на молоке, и приступил к завтраку. Каша была хороша: густая, с маслом, чуть присыпанная корицей, — и я воздал ей должное, не отвлекаясь более на разговоры.
— Какие у кого планы на день? — неожиданно задал Прохор вопрос и тут же повернулся к нам с Колей и Сашей. — У вас, молодые люди, не спрашиваю: вы у нас усиленно к экзаменам готовитесь.
Присутствующие принялись озвучивать свои планы на день, и мне стало даже немного завидно: у всех нашлись дела, даже у Петровых-Врачинских, а мы с Колей и Сашей рисковали до самого вечера остаться без привычной компании, в том числе и за обедом. Впрочем, на утреннюю прогулку собирались все, и воспитатель предупредил нас троих, чтоб на еду сильно не налегали: утреннюю зарядку никто не отменял. Николай уже открыл было рот для замечания о том, что физические нагрузки рекомендуется получать до приема пищи, а не после, но Александр вовремя его остановил. И правильно сделал: Прохор мог легко устроить так, чтобы мы действительно начали вставать по расписанию военного училища, бегать кросс километров по восемь–десять вокруг квартала, принимать водные процедуры и лишь потом приступать к еде. Воспитатель, однако, мысль Николая уловил и с многообещающей улыбкой произнес:
— Не надо меня провоцировать, господа курсанты! От казарменного положения на территории данного объекта вас спасают только былые заслуги в Афганистане и на Лазурном берегу, да еще то, что на это самое казарменное положение вам скоро придется вернуться и так. А что касается вашего братца Алексея, умудряющегося с упорством, достойным лучшего применения, каждый раз на ровном месте находить себе приключения на пятую точку, — некоторые послабления он получает за свой ненормированный и фактически круглосуточный график службы. Я имею в виду его усилия по разруливанию всех тех проблем, которые он сам себе и создает. Все понятно?
— Так точно, дядька Прохор! — вздохнули великие князья.
Маленькие Кузьмины, внимательно слушавшие разговоры взрослых, тут же повеселели:
— Ха-ха! «Пятая точка»! Мама тоже все время так говорит!
Наталья покраснела и шикнула на сыновей, после чего оба послушно уткнулись в свои тарелки и усиленно заработали ложками.
Когда мы допивали кофе, в столовую спустилась Алексия. Вокруг нее тут же засуетились Елизавета Прокопьевна Пафнутьева с Натальей Кузьминой — с расспросами о самочувствии, предложениями горячего чая и какими-то таинственными замечаниями насчет прически, смысла которых я, к своему счастью, так и не уловил.
— Ладно, девушки, — поднялся из-за стола Прохор, — не будем вам мешать. Ждем на полянке.
* * *
Утренняя зарядка началась вполне стандартно: махи руками и ногами, упражнения на растяжку, отжимания с приседаниями и комплекс «Гермеса». Мартовский воздух был свеж, под ногами похрустывал подтаявший и снова схватившийся за ночь снег, дыхание вырывалось маленькими облачками пара. Рядом с нами занимался и Пал Палыч Бородин — не так рьяно и не в том темпе, но надо было отдать должное старикану: для своих лет он находился в весьма неплохой физической форме. Наши с матушкой Натальей усилия явно не прошли даром: Пал Палыч практически перестал хромать, давление стремилось к норме, работа внутренних органов наладилась, цвет лица восстановился, а в глазах появился живой блеск. Тот самый, который возникает у человека, когда тело перестает быть обузой и снова начинает слушаться.
Еще более живой блеск наблюдался у маленьких братьев Кузьминых, старательно копировавших все движения взрослых. Маленький Прошка при отжиманиях норовил опереться на кулаки, как «большой» Прохор, хотя кулаки у него утопали в снегу, отчего вся эта импровизированная живая конструкция заваливалась набок. Виталька же подходил к делу проще: делал примерно половину того, что делали взрослые, зато с таким видом, словно совершал подвиг государственного масштаба.
Когда же воспитатель отвел всю молодежь в сторону и занялся с нами отработкой приемов ножевого боя, Виталька с Прошкой устроили своему отцу настоящий скандал, требуя немедленного участия в таком важном и очень интересном мероприятии. Аргументы у малышей были железные: они уже большие, умеют держать ложку обратным хватом, и вообще, папка им что-то такое обещал уже давно. Папка, судя по виду, ничего подобного не обещал, однако доказать это в сложившихся обстоятельствах не представлялось возможным.
Утихомирил малышей «большой» Прохор, предложив маленьким колдунам понаблюдать за показательным ножевым боем между ним самим и их отцом. Виталька с Прошкой с восторгом согласились и тут же во всеуслышание объявили, что их папка Ваня самый сильный и всех победит. С этим утверждением присутствующие дружно и без возражений согласились, после чего принялись с нескрываемым интересом наблюдать за дальнейшим развитием событий.