Страница 20 из 79
— Слава тебе, Господи! — выдохнул с облегчением старикан. — А то последние года три я себе ничего, кроме бокала столового вина, не позволял: врачи проклятущие запретили! И Влад Лебедев тоже… — Он довольно легко, по сравнению с утром, поднялся со стула. — Все, я пошел, студент. Занимайся.
К учебе я вернулся не сразу, а созвонился с Соней и проболтал с невестой больше пятнадцати минут. Самой большой новостью, которую мы с девушкой обсуждали практически все это время, был скорый визит моей невесты в Москву на тренинг к «страшному господину Кузьмину». Сам тренинг Соню особо не волновал — норвежская принцесса больше рассматривала визит в Москву как подготовку к своей учебе на медика и поэтому просила меня заранее договориться с ректоратом Первого меда об экскурсии по вузу. Обещал поспособствовать. Всплыла и тема поиска апартаментов, в которых принцесса будет проживать до нашей свадьбы, и Соня меня успокоила, заявив, что за время прохождения тренинга мы не спеша подберем достойный вариант. Не забыла девушка похвастаться тем, что последние два дня занимается по часу русским языком со специальным репетитором-носителем языка и собирается продолжать эти занятия до начала июня. Пообещав друг другу звонить чаще, мы закончили разговор, и я еще на протяжении получаса получал от романтически настроенной Сони разнообразные сердечки и поцелуйчики. Пришлось отвечать в том же романтическом русле, чтобы соответствовать.
На этом мое общение с помощью телефона не закончилось: перед самым ужином ко мне в кабинет заглянул Ванюша Кузьмин и напомнил про наши ночные планы, предложив списаться с великим магистром прямо сейчас и назначить на конкретное время наш общий «выход в эфир». Де Вилье ответил довольно быстро и согласился быть на связи в районе полуночи по московскому времени. Нас с Ванюшей это время полностью устраивало, и я отправил магистру «ок»…
* * *
Дегустацию продукта мануфактуры имени Петровых-Врачинских вынужденно перенесли на девять вечера: дожидались Виталия Борисовича Пафнутьева, задержавшегося на службе. Особенно из-за задержки извелись мои братья — Коля и Саша, — с которых все послеобеденное время не слезал Прохор, контролировавший подготовку курсантов к экзаменам, и им «срочно требовалось хоть чуть-чуть расслабиться», несмотря на утренние заявления про «ни-ни». Все остальные, кроме нас с Прохором и старшими Петровыми, находились в предвкушении, особенно после видеозвонка из одной из столовых зал Кремля, во время которого старшие Романовы, сидевшие за накрытым столом с рюмками в руках, дружно поблагодарили Владимира Александровича за великолепный подарок, но предупредили, что окончательные выводы сделают завтра утром, исходя из своего самочувствия. Еще кремлевским небожителям очень понравилась вода из имения Петровых, и графу совместно с подполковником Михеевым поручили подумать над бесперебойными поставками смоленской водички в Кремль не только в больших канистрах, но и в стекле.
Пока я прикидывал, как буду вновь лечить печень старшим Романовым, не прекратившим злоупотреблять и после возвращения с Лазурного берега, Прохор успокаивал разволновавшегося графа:
— Вова, да не переживай ты так! Поставим мы тебе небольшой заводик по розливу чего угодно — это сейчас не проблема, как не проблема и доставка продукта до Москвы! Пшеницы чистенькой высшего сорта и без пестицидов для тебя добудем! Людишек в охрану имения тоже найдем, но с помощью Витали Пафнутьева — не абы кто в клиентах, а сами Романовы! Пара-тройка канцелярских пенсионеров из смоленского управления конторы наладят тебе работу в лучшем виде, поверь! А в отсутствии завтра утром похмелья у Романовых я абсолютно уверен! — Воспитатель хмыкнул. — Сколько мы с тобой той амброзии пшеничной выпили, и хоть бы хны!
Петров-старший постепенно успокоился, и, когда приехал Пафнутьев, он прочитал нам краткую лекцию по самогоноварению, во время которой мы приступили к дегустации водки комнатной температуры. Граф объяснил, что именно при температуре выше двадцати градусов можно почувствовать различные токсичные примеси, незаметные, если водку пить ледяной. Но, с другой стороны, именно ледяная водка наиболее полно раскрывает весь свой вкус и аромат.
Дегустацию под руководством Петрова-старшего мы проводили по всем правилам, принятым в лучших домах Парижа и Лондона: на не обезображенном закуской столе разлили водку в прозрачные рюмки примерно на треть объема, подняли снизу, наклонили и визуально оценили прозрачность и цвет в проходящем рассеянном свете, оценили запах и аромат, подогревая ладонями нижнюю часть рюмок и вращая их в горизонтальной плоскости, чтобы поспособствовать лучшему испарению ароматических веществ. После оценки аромата определили и вкус: набирали в рот небольшую порцию напитка и удерживали в передней части. Затем, слегка отклоняя голову назад, ополоснули всю полость рта, выявляя отклонения во вкусе.
Смеялись не только непосредственные участники дегустации, но и присутствующие при наших упражнениях Алексия, матушка Наталья, Елизавета Прокопьевна Пафнутьева и Димарик Петров. Никаких токсичных примесей в теплом продукте мы, конечно же, не заметили и перешли к охлажденному варианту. Тут дядька Вова обозначил нам некоторые критерии оценки качества водки при дегустации. Во-первых, внешний вид — должна быть прозрачная жидкость без посторонних включений. Во-вторых, цвет — то есть отсутствие такового. Появление оттенков различных цветов — показатель нарушения технологии приготовления водки или ее фальсификации. В-третьих, аромат должен быть характерный для данного типа водки без постороннего запаха. Важна и интенсивность аромата: чем она меньше, тем лучше. В-четвертых, вкус должен быть мягким, присущим водке, без постороннего привкуса. В роли посторонних тонов могут выступать, например, горечь или «витаминные» тона. В-пятых, послевкусие — важна длительность: чем оно короче и ненавязчивее, тем мягче водка. Также имеет значение чистота послевкусия: не должно быть горечи, пригорелости, ничего постороннего.
Представленный охлажденный продукт, по всеобщему мнению, полностью отвечал самым высоким стандартам качества, что подтверждалось и заключением кремлевской лабы, а самое главное, был очень и очень мягким по вкусу!
— За мастера! — провозгласил Прохор первый тост.
А когда довольный дядька Вова разливал по следующей, наши женщины вернулись с кухни, и на столе появилась закуска: порезанное сало, селедочка с картошечкой и лучком, бочковые огурчики и квашеная капусточка.