Страница 2 из 79
Я же поднялся из кресла и обратился уже к воспитателю:
— Папка, ты же потерпишь минут пятнадцать–двадцать, пока я там старших успокаивать буду?
— Конечно, сынка! — кивнул он. — Иди уже! И за меня не беспокойся!
— За Ваней присмотришь?
— Куда я денусь с борта этой роскошной летающей рухляди⁈
По дороге из хвоста самолета растолкал задремавшего деда Мишу Пожарского, отпросил у теток Кати и Наташи супругов и сыновей вместе с моим отцом, и всей этой делегацией мы подошли к большой каюте в передней части салона, в которой располагался личный императорский кабинет со сверхсовременной технической начинкой в области связи, в котором сейчас сам император проводил очередное совещание с участием императрицы, своих братьев и его святейшества Святослава.
Заглянув в кабинет, я услышал из динамиков голос дядьки Николая — младшего брата моего отца, — докладывающего старшим родичам о текущей оперативной ситуации на наших западных границах. Стесняться не стал, привлек внимание совещающихся легким покашливанием и громко заявил:
— При всем уважении, государь, у нас чрезвычайная ситуация! — И, наблюдая, как лица старших родичей и патриарха меняют выражения с серьезных на тревожные, решил слегка похулиганить: — Дядька Коля, если меня слышишь, тебе пламенный привет!
— И тебе привет, племянник! — раздалось из динамиков. — Что у вас там опять случилось?
— Дома все тебе в подробностях расскажу! Обещаю!
Ответить дядька не успел: царственный дед раздраженно хлопнул ладонью по столу.
— А ну, прекратить! Лешка, если есть что доложить — докладывай! А если ты шутки опять вздумал шутить…
— Виноват, деда! — Я обозначил поклон. — Но настаиваю, чтобы ты приказал отключить связь!
Император вздохнул:
— Черт с тобой! — И повернулся к микрофону. — Коля, я перезвоню.
— Жду, отец, — разочарованно прошелестели динамики, и последовал «бульк», должный, видимо, обозначать конец сеанса шифрованной связи.
Дед повернулся ко мне.
— Ну⁈
Я глянул на часы и приступил к докладу, намеренно оставаясь стоять в дверном проеме, чтобы потом не повторять детали для отца, дядьев, братьев и деды Миши Пожарского:
— Где-то двадцать минут назад на Ваню Кузьмина и на наших пилотов силами круга из четверых вражеских колдунов было совершено ментальное нападение. Основной целью, судя по характеру действий злодеев, являлось физическое устранение командира воздушного судна и второго пилота, а Ваня Кузьмин послужил лишь вспомогательной целью, с помощью которой круг колдунов определил мое точное нахождение именно на этом самолете. К счастью, Кузьмин путем неимоверных усилий сумел не только противостоять злодеям, но и защитить наших пилотов…
Продолжить у меня не получилось: охреневшие от таких новостей и живо представившие свои вероятные перспективы родичи начали вслух озвучивать первые впечатления:
— Бл@дь!
— Сука!
— Это же пиzдец какой-то! Ни в какие же ворота!
— А давайте по ним нанесем ракетно-бомбовый удар! Чтоб наверняка!
— Всех этих тварей под нож! С живых кожу содрать! И на кол!
Моя чуйка подсказывала: никто особо-то и не испугался, даже не имевшая специализированного военного образования и опыта участия в боевых действиях царственная бабуля. А вот возмущения, ярости и гнева было хоть отбавляй!
Конец «выкрикам с мест» положил император, вновь хлопнувший ладонью по столу.
— Тихо всем! Алексей, продолжай!
Я кивнул.
— Короче, Кузьмин выполнил основную работу и кое-как защитил пилотов, а там уже и я подключился, полностью выведя этих троих и Прохора из-под удара.
— Прохор здесь при чем? — зацепился царственный дед и тут же передумал: — С Прохором потом, а сейчас, Лешка, ты нам про пилотов доложи. С ними все нормально?
— Досталось им сильно, но мне удалось их привести в относительную норму, и они заверили, что борт посадят.
— Слава тебе, Господи!!!
Родичи дружно выдохнули, перекрестились и посветлели лицами, один только Святослав закрыл глаза, опустил голову и начал еле слышно шептать слова молитвы.
— Дальше, Алексей! — потребовал император.
— Пилоты по моему приказу на всякий случай связались с нашим вторым бортом — у них никаких происшествий. Еще от твоего имени, деда, приказал пилотам каждые пятнадцать минут связываться с тем бортом и докладывать текущую обстановку.
— Все правильно, Алексей! — кивнул император. — Приказ подтверждаю. Теперь по злодеям. Надеюсь, ты их убил? Или опять тебе это удалось?
— Виноват, деда! — развел я руками. — Мог убить, но не стал этого делать — это было бы для них слишком легким наказанием. Образы всех четверых у меня вот здесь, — я постучал пальцем по голове, — и вопрос их ликвидации теперь является чисто техническим.
Мой многозначительный взгляд царственный дед
считал
верно и, учитывая присутствие Святослава, благоразумно решил скользкую тему не развивать.
— Ладно, потом этот аспект обсудим. Что там с Белобородовым и Кузьминым?
— Ваня, когда у него во время нападения силы были на исходе, чисто на автомате подпитался от Прохора и повредил тому доспех. Самого Ваню я уже поправил, а вот Прохора не успел: побежал тебе, деда, докладывать.
— Мог бы и на десять минут позже доложить! Ничего бы не случилось! — буркнул он. — А не оставлять любимого воспитателя в беспомощном состоянии! Когда ты уже, внук, научишься правильно приоритеты расставлять?
— Виноват, ваше императорское величество! — вытянулся я. — Молодой! Исправлюсь! В следующий раз обязательно так и поступлю, наблюдая со стороны, как после появления в салоне с докладом бледного и трясущегося командира воздушного судна у вас у всех тут сердечные приступы случатся!
Царственный дед нахмурился и поджал нижнюю губу, но все-таки нашел в себе силы и кивнул.
— Прости, Алексей, сказал не подумав! Это я от нервов… И прекрасно знаю, что ты бы ни за что не оставил Прохора, зная, что ему что-то угрожает. И прими от нас всех огромную благодарность за спасение!
— А я-то тут при чем, деда? Это все Ваня с Прохором! А я уж так, слегка только подчистил за ними…