Санитар

И после этого бандиты похищают Машу. Не спонтанно, а предварительно, ещё до того, как всё это завертелось, выведав у Капы про её связи с Сергеем. Тогда почему не Веру? Отношения с ней у Травина гораздо ближе. Наверное, потому, что Капа не знала, где живёт Вера. И ещё потому, что если у человека отнять самое дорогое, он слетит с катушек и наделает глупостей, а если что-то просто ценное, то с ним можно договориться. Или бандиты те ещё зигмунды фрейды, или просто не могли проследить за Травиным из дня в день. И тогда их возможности не так уж велики.

Он ничего не знал о третьем человеке на снимке, зато неплохо, как казалось, успел изучить Зеленина, тот был человеком решительным и опасным. А Кнопп, тот пожиже выходил, если надавить, расколется, вот с него и следует начать, тем более что и Машу он увёз.

Кто мог лучше всего знать о бандитах? Две категории людей.

Во-первых, такие же бандиты. Побывав в компании Радкевича и Шпули, двух деловых, которые занимались и убийствами, и грабежами, Травин успел оценить скорость распространения слухов — от самых низовых участников банд до верхов. Про новичков могли не знать, а такие, как эта троица и какой-то Аспид, наверняка успели засветиться.

Во-вторых, уголовный розыск. В Москве было почти сорок отделений милиции, в каждом работал уголовный стол, из десяти-пятнадцати агентов, помимо этого, существовали отдельные отряды, которые подчинялись губернскому управлению. То есть тысяча человек следили за преступниками в двухмиллионном городе. На них работали секретные сотрудники и осведомители из бандитских кругов, агенты знали преступников в лицо. Однако никто из них не видел и не поймал Аспида, никто до сих пор не искал Кноппа и Зеленина.

Сергею был ближе первый вариант. Он не считал, что действуя не всегда законными методами, встаёт на одну планку с бандитами, потому что цели у них были разные. Но и второй отбрасывать не следовало, навряд ли у Аспида, или этой троицы, есть покровитель на самом верху, значит, Островский или Осипов вполне могут выслушать и чем-то помочь. Хотя, скорее всего, велят не вмешиваться и держаться от преступников подальше.

Только одно дело, когда преступление совершается против абстрактной личности, и другое — против совершенно конкретной, и лично его, Сергея, затрагивает. Молодой человек закурил, ветер бросал дым в лицо, глаза защипало, зато нахлынуло странно-знакомое чувство, словно несколько лет он занимался какой-то ерундой, и вот сейчас наконец будет снова делать то, что умеет лучше всего. Воевать.

Капа Маслова убежала от Панова в расстроенных чувствах. Не то, чтобы она не поверила старичку, тот говорил очень убедительно, и вообще, работал в ответственном месте, однако абсурдность ситуации не давала в неё поверить. Капа иногда читала детективные романы, там, действительно, людей похищали, но не просто так, а чтобы потребовать выкуп. Маша Измайлова жила бедно даже по сравнению с Масловой, что с неё требовать, кроме заштопанного нижнего белья, Капа не представляла. Её ум рисовал совсем другие картины.

Наверняка Кнопп где-то уже видел Машу, и ей заинтересовался. Поэтому он выспрашивал у неё про подругу, выведал все подробности, и как только представился случай, подкатил на автомобиле, словно известный режиссёр или нэпман, и тут же предложил руку и сердце. Причин отказать такому кавалеру Маслова не видела — она сама бы согласилась без оглядки, значит сейчас, пока она тут бегает к нему в комнаты, волнуется, места себе не находит, этот мерзавец развлекается с её лучшей подругой. Живое воображение подсовывало одну картинку за другой, в них из одежды на Кноппе был только галстук, а на Маше — цепочка с медальоном. Нет, бриллиантовое колье, которое Кнопп обещал ей, Капе, подарить.

У приятеля Стасика был собственный дом в кооперативном посёлке Сокол', про который Капа не сказала ни старичку-адвокату, ни Травину. Не потому, что не доверяла, а потому, что растерялась. Были они там всего один раз, солидный дом со стороны выглядел очень аккуратным, а внутри был просто роскошным — ковры соседствовали с хрустальными люстрами, картинами на стенах и тяжёлой дорогой мебелью. В шикарной спальне стояла резная кровать с балдахином и с мягчайшим матрасом, таким, что человек в нём тонул. При мысли, что в этом матрасе сейчас тонут двое — изменщик и бывшая подруга, Маслова заскрежетала зубами.

На площади Тверских ворот тринадцатый трамвай делал круг, и шёл по Тверской к Тверской заставе, а потом по Ленинградскому шоссе до Стрешнево мимо Всехсвятского. Там в 1923 году выделили землю для строительства кооперативных домов стоимостью по шесть тысяч рублей каждый. В посёлке селилась творческая интеллигенция, потому как обычному рабочему или даже инженеру на покупку такого дома пришлось бы копить несколько лет, и при этом ничего не есть и не пить. Кнопп утверждал, что его друг — известный литератор и переводчик, который получает хорошие гонорары, но кто именно, не раскрыл.

Капа сошла с трамвая на развилке Ленинградского и Волоколамского шоссе, и погрузилась в переплетение Песчаных улиц. В прошлый раз они приехали на автомашине, и женщина с трудом ориентировалась среди практически одинаковых домов. Однако, поплутав минут десять, она увидела автомобиль, который сегодня в деталях описывала Травину. Машина стояла у знакомого дома.

— Сволочь! — Маслова представила, как расцарапает рожи обоим полюбовничкам.

Она толкнула калитку, обошла дом по кругу, проваливаясь в снегу. Все шторы были опущены, и разглядеть, что творится внутри, не было никакой возможности. Посёлок находился недалеко от железной дороги, трамвайных путей и Волоколамского шоссе, шум мешал прислушаться к звукам из дома, тогда Капа подошла к входной двери, и решительно постучала, сначала осторожно, кулаком, а потом, прислонившись к двери, ногами.

И чуть не упала — дверь открывалась вовнутрь.

На пороге стоял ей незнакомый человек, невысокий, крепкого телосложения, с приятным лицом и широкими ладонями.

— Что вы желаете, барышня? — спросил он.

Капа смутилась. Видимо, это и был тот знаменитый литератор, который купил дом на честно заработанный аванс.

— Я ищу Станислава, — запинаясь, выговорила она.

— Кноппа? А вы, наверное, его жена? Капитолина, кажется? Он только о вас и говорит. Да вы не стойте на пороге, проходите, холодно.

Маслова смутилась ещё больше, зашла внутрь, здесь с прошлого раза ничего не поменялось почти, разве что запах появился больничный, пахло нашатырём и карболкой.

— Чаю хотите? — хозяин дома поставил перед ней тапочки.