Санитар

Травин думал о другом. Даже если Машу увёз не Кнопп, с этой шайкой надо было кончать. К тому же, послание он оставил, и слова свои просто так на ветер не бросал. Он выпроводил Капу, остался наедине с Пановым. И первым делом спросил его, что случилось с портфелем.

— Отнёс в уголовный розыск тут же, как только обнаружил, в понедельник вечером, — сказал адвокат, — так что мы с вами стали невольными виновниками похищения. Вчера я пытался связаться и с товарищем Емельяновым, и с Осиповым, но получил резкий отказ. Велено в дела уголовного розыска не вмешиваться, и под ногами не путаться. Обидно, что сказать, мы ведь за них большую часть дела сделали, если бы не ваша инициатива, так бы и топтались они на одном месте, а с фотографиями, думаю, пойдёт резвее, отыщут голубчиков. Но я бы вам посоветовал Осипову о похищении сообщить, это, знаете ли, неслыханная наглость, воровать людей. К тому же, не просто так, а чтобы на вас надавить. Так что, Сергей Олегович, рекомендую объединить поиски с агентами, как-никак, опыта у них поболее, чем у вас. Если моя помощь понадобится, в любое время дня и ночи не стесняйтесь, тут уж экивоки излишни.

— Так и сделаю, — пообещал Травин.

Он вышел из здания суда, поднял воротник, и поспешил не в Большой Гнездниковский переулок, где находился МУР, а в направлении Сущёвского вала, там, неподалёку от Лазаревского кладбища, в заброшенной сторожке, жили беспризорники, друзья Бори. И они должны были знать, где обитает Федька Африка — ниточка, ведущая и к гимнасту Зеленину, и к газетчику Кноппу, и, возможно, к третьему персонажу на их совместной фотокарточке.

Африка жил в Церковном переулке, в маленьком частном доме, смотрящем окнами на железнодорожные пути. Квадратная комната выходила в холодные сени, приставная лестница вела на чердак, который через прохудившуюся крышу занесло снегом. Поезда здесь ходили нечасто, но когда гружёные вагоны медленно проплывали мимо дома, посуда звенела, подпрыгивая на полках. Старая печь дышала на ладан, поверх подмазанных старых трещин появлялись новые. Федька лежал на кровати, укрывшись двумя одеялами, и мечтал о тёплых краях, где не нужно прятаться от холода, где груши растут даже зимой, только руку протяни, а ещё там есть море, синее-синее, с белыми барашками, такое он видел на картине. Под эти мечты парень крепко задремал, и пропустил мимо ушей звук проехавшей машины.

Агенты уголовного розыска с вечера воскресенья носами рыли землю в поисках Зеленина и Кноппа, в доме в Большом Гнездниковском ворошили старые дела, ещё с голодных времён после революции, и новые, где могли эти двое участвовать. Были подняты на ноги сексоты, осведомители горько раскаивались в том, что в один злосчастный день их поймали на чём-то противозаконном, только где пара бандитов обретается, никто не знал. Фёдор Заикин по кличке «Африка» ни с Кноппом, ни с Зелениным связан не был, на первый взгляд, но добрались до допроса Травина у Островского, где Сергей указывал на Африку после гибели Луки Ростовского, как на ниточку к Аспиду. Африку решили брать осторожно, за домом, где он обычно обитал, установили наблюдение, и когда убедились, что жулик на месте, послали агентов.

Примерно в четыре часа дня трое выпрыгнули из кузова грузовичка, скрываясь бортом, пробежали несколько метров, и распластались на снегу, пытаясь сделаться невидимыми. Для этого им надо было подождать часа два, а лучше три, поскольку искусственное освещение в переулке практически отсутствовало — керосиновые фонари зажигали кое-как, а электричество в Марьину Рощу ещё не пришло. Однако в лучах заходящего солнца чужаки были видны отлично. Один из них огородами, через брехню собак, отправился к задней стене, оставшиеся двое подкрались к входной двери.

— Я сам эту сволочь возьму, — Свистунов достал револьвер, — ты стой здесь, мало ли что, если притаился и нападёт, не дай уйти. Помни, нам он важен до чёртиков.

— Будет сделано, — агент третьего разряда Величкин, здоровый бугай с широченными плечами, сжал рукоять браунинга, — ты там поосторожнее.

— Не учи учёного, — Гриша подмигнул, примерился, и когда Величкин плечом сорвал хилый засов, ринулся внутрь.

Раздался грохот, Величкин через окно увидел лишь мельком, как чья-то тень рванулась навстречу Свистунову, блеснуло что-то металлическое, грохнул выстрел, агент не стал ждать, забежал следом за Гришей.

Федька Африка лежал на полу, под ним медленно расплывалось тёмное пятно. Рядом валялся нож, Свистунов стоял над телом, тяжело дыша, ствол револьвера ещё дымился.

— Чёрт, пырнуть хотел, я ему в плечо стрелял, должен быть жив, — Свистунов засунул револьвер в карман, — крикни Чиркова, пусть срочно врача организует, тут амбулатория рядом.

Величкин кивнул, убирая револьвер в кобуру, бросился на улицу, кликнул третьего агента, быстро вернулся, помог перевернуть раненого. Африка был мёртв, пустые глаза смотрели в потолок, пульс не прощупывался. Разорвали рубаху — пуля прошла под ключицу, кровь текла, не останавливаясь, она пропитала одежду насквозь и лужей расползалась по полу.