Санитар

Кровь из носу и правда потекла, начальник МУРа промокнул её платком, запрокинул голову назад. Как ни странно, стало легче.

Осипов собирался ответить, но тут дежурный агент заглянул в кабинет.

— Товарищ Емельянов, к вам товарищ Райнис из ОГПУ, вы просили никого не впускать, но он говорит, что дело срочное.

— Давай его сюда, — Емельянов глубоко вдохнул, медленно выдохнул, закашлялся, — продолжим позже, товарищи, жду вас с результатами.

Помощник прокурора и уполномоченный, встали, вышли, а дежурный впустил в комнату мужчину средних лет, с усиками и в пенсне, одетого в английский костюм.

— Дело действительно срочное, Василий Васильевич, — Райнис пожал протянутую руку, уселся в кресло, положив на колени портфель. — Вы сейчас расследуете дело «прыгунцов», так?

— Да.

— Товарищ Островский держит нас в курсе, я прямо говорю, чтобы лишних вопросов не возникло. В расследовании участвует санитар скорой помощи, лицо постороннее.

— Травин, — кивнул начальник МУРа.

— Так есть. Хочу немного предсказать, нет, как это, прояснить, — Райнис чуть волновался, от этого латышский акцент становился гораздо заметнее, — товарищ Травин у вас ещё в одном деле участвовал, про убийство Пилявского. Подсел в банду Радкевича, и выдал вам Лукашина, который Пилявского убивал. Вижу ваш вопрос, с чего бы это нам интересно, так товарищ Травин и нам помог, только в деле совершенно секретном. Вот, прочтите, и верните.

Уполномоченный ОГПУ протянул Емельянову лист бумаги. Тот пробежал его глазами раз, потом второй. Хмыкнул.

— Да, способный молодой человек, хоть своевольный, — Райнис чуть улыбнулся, оценив произведённый эффект, — строго секретно, да. Давайте.

Он забрал бумагу, засунул в портфель, и вытащил оттуда фотографию. Пододвинул Емельянову.

— Вот это кто.

— Лука Ростовский, — после кровопускания боль отступила немного, и Емельянов постепенно приходил в себя, — бандит, которого мёртвым нашли.

— Бандит, да не бандит, — уполномоченный снял пенсне, протёр стёкла, — фамилия этого убитого Жилкин, и он был наш агент. Сейчас я сделаю рассказ, как началось, а потом кое-что покажу.

Слухи о том, что в Москве нашли крупный схрон с взрывчаткой, появились в сентябре прошлого года. Проболтался один из блатных в пересыльной тюрьме, он же утверждал, что речь идёт не о ящике гранат — такой товар до сих пор находили в подвалах домов, когда делали ремонт, а о действительно большом количестве. Деловые с взрывчаткой связываться не хотели, одно дело за гоп-стоп на пять лет уехать, а другое, за терроризм и контрреволюцию под монастырь. Все белые ячейки у ОГПУ находились под присмотром, осведомители докладывали, что им ничего не предлагали.

Жилкина нашли в Томске, чтобы в Москве агент не наткнулся на кого-нибудь из знакомых. Ему срочным образом придумали легенду, посадили в ростовскую тюрьму, а оттуда организовали побег. Первое время всё шло превосходно, агент вжился в роль и стал в московском криминальном мире одним из своих, если и подозревали что-то насчёт него, то вскоре сомнения развеялись. Жилкину дали липовые документы, которые позволяли носить военную форму, подсунули пару верных наводок, сперва он обнёс ювелирную лавку на Кузнецком мосту, а потом, в декабре, вместе с подельниками ограбил писчебумажный магазин. При ограблении одного из конторщиков легко ранили, но Жилкину это простили, потому что спектакль требовал натуральности.

Однако никаких сведений о взрывчатке он так и не передал, и вообще, слишком втянулся в роль бандита, его видели с женщинами лёгкого поведения в ресторанах и варьете, где агент кутил, словно нэпман какой. На еженедельных встречах с Райнисом вёл себя наглее, требовал, чтобы управление давало больше наводок, иначе, мол, дружки могут от него отвернуться, и тогда прощай легенда. И вообще, как оказалось, многое не договаривал. О том, что Жилкин внезапно полюбил цирк и буфетчицу, в ОГПУ узнали, только когда агент погиб. То же касалось денег, которые Боря Измайлов у Жилкина вытащил, о них агент не сказал ни слова.

Райнис не стал всё это говорить Емельянову, ограничился краткой и очень неполной версией, но и сказанного хватило.

— Значит, свидетель убийства в цирке — ваш агент? — уточнил начальник МУРа.

— Как оказалось — да. Но помните, что я сказал? Про бомбы?

Уполномоченный снова полез в портфель, и вытащил брикет тротила. Емельянову хватило одного взгляда, чтобы узнать его, такие в войну сбрасывали с аэропланов. Детонатор из брикета не торчал, значит, особого риска тротил не представлял, наверное, поэтому человек из ОГПУ так небрежно таскал его с собой.

— Вот это искал Жилкин, — Райнис даже расвеселился, — а Травин нашёл. Что скажете?

— Скажу, что всё это подозрительно.

— Так и есть. Наши агенты работают вовсю, но результата нет, думаю, это из-за контингента. Мы больше по террористам и контрреволюционерам, а тут, похоже, бандиты. Прошу, товарищ Емельянов, про взрывчатку никто не должен знать, но ваши агенты будут искать этого, как там, Аспид, и что-то узнавать. Как только получите информацию, тут же сообщите, а агентов, которые это узнавали, изолировать, чтобы слухи не пошли.

— Не получится, — покачал головой Емельянов, — если их изолировать, слухов ещё больше будет.

— Тогда что-то придумайте. Дело серьёзное и очень секретное, ну да у нас других не бывает. Вызывайте вот этот номер, — Райнис протянул карточку, поднялся, — в любое время дня и ночи, меня тут же отыщут. Да, вот что ещё, этот Травин, он тоже может узнать. Построже с ним, дисциплина. До свидания.