Санитар

— Идею я понял, только ты ведь тоже не первый год в органах, как, по-твоему, обычный гражданский человек с ворами будет сражаться? Допустим, воевал, оружие держать умеет, как и полстраны, только бандиты люди подлые, они дуэли устраивать не станут, сунут перо в живот, или бритвой по горлу полоснут, и поминай как звали. Ну повезло один раз, а на второй ещё один труп получим, только теперь уже с нашей, так сказать, стороны. Прокурор в курсе?

— Пока нет.

— На мой взгляд, непорядок, но это ваши дела. Подозреваемый у вас главным свидетелем проходит, нужно его допросить здесь раньше, чем следователь вызовет. Так может ты и займёшься?

— Займусь, — кивнул Островский, и поднялся, показывая, что разговор окончен.

Помощник прокурора вышел от Емельянова в двойственных чувствах. С одной стороны, Василий Васильевич был прав, неподготовленного человека на такое дело посылать рискованно, а с другой, таких неподготовленных половина МУРа была, кто от станка, кто по комсомольскому набору, а кто вообще после школы. К тому же Травин этот в бандитскую среду уже вживался, не впервой, деловых знал не понаслышке. Островский решил, что вместе с Осиповым найдёт доводы. У себя в кабинете он даже тезисы набросал, и в голове прокручивал, как их лучше преподнести, когда зазвонил телефонный аппарат.

От Большого Гнездниковского переулка до Большой Лубянки можно было дойти минут за двадцать быстрым шагом, но помощнику прокурора по морозу тащиться не пришлось, за ним прислали автомобиль. Водитель вырулил на Большую Дмитровку, около Большого театра повернул налево, на Театральный проезд, заехал во двор бывшего доходного дома страхового общества «Россия», и проводил Островского к дежурному.

— Третий этаж, кабинет 12, — дежурный выписал пропуск, помощнику прокурора не отдал, а передал провожатому, который ждал тут же.

С 20-го года, когда Аркадий Борисович здесь работал, почти ничего не изменилось, разве что знакомых лиц поубавилось, на лестнице и в коридоре всего лишь двое встретились из прежних сослуживцев. В 12 кабинете Островского ждал мужчина средних лет, с усиками и в пенсне.

— Райнис, — представился он, — да вы садитесь. Чаю хотите?

— Хочу.

— Вот и отлично. Коля, сообрази-ка нам чай и что-нибудь из буфета.

Провожатый кивнул, и исчез.

— Вы ведь здесь не первый раз? — как бы невзначай поинтересовался Райнис.

— Да, в 20-м следователем тут начинал, в МосЧК.

Усатый равнодушно кивнул, наверняка биографию Островского он уже успел изучить.

— Придётся подождать несколько минут, к нам ещё один товарищ присоединится. Сразу скажу, Аркадий Борисович, никаких претензий к вашей работе у нас нет, хотим посоветоваться по одному вопросу, прежде чем с товарищем Емельяновым обсудить, так что не беспокойтесь.

— Хорошо, — помощник прокурора улыбнулся, люди, может быть, поменялись, а повадки остались те же.

Очень скоро вернулся Коля, он принёс три стакана в подстаканниках, бутерброды с маслом и сахар, а следом за ним в комнату вошёл невысокий подтянутый мужчина лет шестидесяти, с военной выправкой, в иностранном костюме и с золотой оправой на тонком хищном носу.

— Александр Игнатьевич Меркулов, — представился он, усаживаясь напротив помощника прокурора, — особоуполномоченный секретно-оперативного управления. Сегодня утром из уголовного розыска нам передали на опознание фотографию вот этого человека.

Он достал из кармана и протянул Островскому карточку, на которой запечатлели труп с чердака.

— Не поведаете нам, Аркадий Борисович, как этот персонаж оказался у вас?

Островский второй раз за день вкратце изложил события вчерашнего дня.

— Очень интересно, — Меркулов внимательно выслушал, — так значит, бандит Лука Ростовский?

— Так нам его назвали.

Меркулов и Райнис переглянулись. Усатый кашлянул, кивнул.

— Прошу вас, товарищ Островский, отнестись к моим словам очень серьёзно, потому как разговор предстоит обстоятельный, — сказал особоуполномоченный. — К вам мы обратились, как к бывшему работнику ЧК, специфику нашего дела вы знаете и понимаете. То, что я скажу, сейчас будете знать только вы, а ваши коллеги из МУРа свою часть информации получат в своё время. Вот этот человек, на фотокарточке, наш агент, который некоторое время назад пропал и вестей о себе не подавал, поэтому важна каждая мелочь, с ним связанная.