Санитар

Глава 7

Глава 07.

19 января 1926 года, вторник

— Лежите тут по высшему разряду, — Осипов демонстративно оглядел палату на шесть коек, куда поместили троих раненых сотрудников уголовного розыска, — словно баре какие. Еду вон носят, санитарки ухаживают, как ты так умеешь устраиваться, Гриша?

Из трёх пациентов в палате оставался только Свистунов, одного агента забрали на операцию, у него разошёлся шов, а второй отлучился аккурат перед приходом начальства.

— А что я, всем подфартило, — Свистунов ухмыльнулся, — живем тут как на курорте, с утра, значит, побудка, и сразу кашу несут с маслом, горячую, с горкой, чая сколько хочешь, сахар без счёту, хлеб вон в миске лежит, ешь, не хочу. Потом доктор приходит, осматривает, справляется о здоровье, Клепач, тот ноет, мол, болит бок, то да сё, а я отвечаю, что здоров. Так он Клепача наругает, чтобы не симулировал, а мне только головой покачает и скажет, что рановато вставать, лежи, дорогой товарищ Свистунов, газетки почитывай, в шашки играй. Затем обед, бульон там куриный с рисом, котлета в ладонь с косточкой, или ещё чего похлеще, на прогулку вывозят в коридор на коляске, чтобы еда, будь она неладна, улеглась как нужно, покатают минут десять, вставать не дают, и обратно в койку, для сна, ну а вечером ужин с тёплым молоком, булочка сдобная прилагается. Два дня лежу, здоровье аж прёт, брюхо растёт как на дрожжах, скоро в дверь не пролезу. Николай Филиппыч, забери ты меня отсюда Христа ради, а? Сил моих больше нет вот так валяться, вон, пусть Клепач за меня отдувается.

— А медсестричка не будет против?

Гриша вздохнул. Отношения с Людочкой Незвановой были сложными, если не сказать — катастрофическими. Медсестра вбила себе в голову, что влюблена, и теперь не давала Свистунову прохода, точнее, пользовалась его лежачим положением, и даже смены дополнительные взяла, чтобы постоянно быть на виду. Гриша уже и жену выдумал, которая его дома ждёт, и детишек вагон, но ничего не помогало, видимо, страсти разгорелись не на шутку.

— Это катастрофа, честное слово, — сказал он, — перед ребятами неудобно, на них ноль внимания, у моей койки сидит и глазищами смотрит. Если ещё на неделю останусь, женит на себе и не спросит.

— Так давно пора, — Осипов похлопал товарища по здоровому плечу, приподнялся, собираясь уходить, — остепенишься, Гриня, глядишь, человеком станешь оседлым, вон, комнату тебе дали просторную, живи с молодой женой да пацанов строгай. К тому же, при медицине всегда, если что, подлатает.

— Тут не поспоришь, положительные стороны имеются. Я бы, может, не прочь, но сами знаете, работа у нас какая, круглые сутки крутишься, и не знаешь, вернёшься домой обратно, или нет. Но не будем о грустном, Николай Филиппович, вещь интересную узнал, даже звонить хотел, да ты сам приехал. Помнишь старика, которого в цирке убили на прошлой неделе?

— Ранили, — кивнул Осипов, опускаясь обратно на табурет.

— Да, а тут он уже умер. Говорят, мальчонка подрезал. Так перед самой смертью старикан этот «Аспид» сказал.

— Откуда знаешь?

— От неё, Люси моей ненаглядной, век бы не видать, — Свистунов тяжело вздохнул, — она с бригадой выезжала на тот случай, и старика обратно везла, аккурат перед тем, как окочуриться, он водителю скорой так и сказал, мол, Аспид, а потом уже дуба дал. Доктор, которая с ними была, тоже свидетель, громко слово произнёс. Вот я и скумекал, вдруг он не просто змеюку вспомнил, а личность, нам известную.

— Кому-то ещё рассказал об этом?

— Обижаете, я язык за зубами держать умею.

— Хорошо.

— То есть, — уполномоченный нахмурился, — выходит, что старик этого шофёра Аспидом назвал? Видел его мельком, когда вас забирали, он здоровый, как цирковой борец, по приметам вроде не совпадает, хозяйка квартиры Аспида как мужчину среднего роста описывала и субтильного.

— Женщины, они что угодно сболтнут, — возразил Гриша, — может, тот посторонний, а этот самый что ни на есть. Травин Сергей Олегович, проверить не мешает.

До конца осени прошлого года первую группу МУУРа по борьбе с убийствами, вооруженными ограблениями и крупными кражами на госпредприятиях возглавлял Леонид Бахматов, который уехал в Ростов. Новый начальник, Николай Филиппович Осипов, прежде служил уполномоченным 5-го района Москвы, Баумановского. Фамилию шофёра он совершенно точно слышал, причём связана она была с убийством, раскрытым в соседнем районе, Сокольническом. Как именно отличился Травин, был ли он связан с преступниками, или с умершим, Осипов не помнил.

— Знаешь, что, ты лежи, поправляйся, а я сам разберусь, — сказал он.

— Товарищ Осипов! Николай Филиппович!

— Лежи, это приказ. Доктор Юдин, который хирург, говорит, что почти с того света тебя достали, артерия задета была, ещё немного, неловкое движение, и прорвало бы, истёк кровью. Кстати, этот водитель подозрительный тебя вовремя домчал, говорят, нёсся, словно за ним черти гнались, так что обвинять его огульно не будем, на заметку возьмём. Он ведь здесь, в больнице, работает?

— А как же, заходил ко мне, справлялся о здоровье, вот, стакан подал, — Свистунов потянулся, открыл тумбочку, — там пальцы его во всей красе, мои которые пониже. Да я понимаю, скорее всего дую на воду, мне это Травин симпатичен, смотрит открыто, говорит без запинки, меня вот спас, отличился, да и вообще какой-то слишком положительный, аж завидно. Если окажется, что не при чём, первый рад буду. Вот почему Люся на него глаз не положила? Такая бы отличная пара получилась.

Осипов покачал головой, стакан забрал, пожелал товарищу побыстрее выздороветь, и вышел, не дождавшись другого агента. По дороге он справился, как идёт операция у Клепача, потом заглянул в комнату, где, по словам санитарки, отдыхали шофера, но Сергея там не нашёл. Степенный мужчина, отложив газету, сообщил, что смена Травина начнётся только вечером, а до этого его не сыщешь, потому как не сидится молодёжи на одном месте. Кроме водителя, у уполномоченного дел хватало, о Сергее он вспомнил внезапно уже вечером — бывает такое, крутится мысль в голове, обрастает подробностями, и потом бац! выдаёт готовый результат. Сергей Травин осенью 25-го участвовал в задержании преступников, убивших учителя музыки Льва Пилявского, об этом даже в газетах писали. И вёл это дело субинспектор Панов из 30-го отделения Сокольнического района, которое территорией граничило с 37-м Баумановского.