Страница 98 из 129
– Я видела его оголтелую жизнь в последние годы, – продолжила мать Алексея Петровича тихим голосом. – И как он докатился до такого, непонятно! Я ведь его совсем не этому учила. На все мои упрёки при жизни Алексей всегда твердил, что он сам прекрасно знает, что делает. На каком-то этапе он вообще возомнил себя гениальным бизнесменом. И человеком, который разбирается в жизни лучше других. С тех пор он больше никого из близких людей не слушал, даже настоящих друзей. Зато он слушал тех, кто льстил и говорил то, что ему приятно было слышать. А разве, скажите мне на милость, льстецы – это друзья?! Только твои родные и близкие скажут тебе всю правду. Именно поэтому не всем хочется их слушать. Зато чужие люди говорили Алексею только о приятном – и потому их слова стали такими важными для него. Из-за своего самомнения он наделал массу «гениальных» ошибок. И какой результат?! Сама Жизнь показала ему, что он ошибался! Но во всём этом, как ни крути, есть и моя вина! – с горечью в голосе закончила свой довольно сумбурный рассказ мама Алексея Петровича, стирая со щёк накатившие слёзы.
Они с Эктором молча стояли и смотрели на табличку, на которой значились даты прихода Алексея в земную жизнь и ухода из неё.
«Дата рождения – это ведь дата первого успеха в жизни, – подумал Эктор. – А дата смерти – это дата закрытия «окна возможностей». Так что даже в последний день своей земной жизни живущий ещё может сделать что-то важное и нужное. Другое дело, что ему, живущему, чаще всего абсолютно неизвестно, когда этот последний день наступит. Вот потому-то живущие так любят всё откладывать на этот пресловутый «последний день», тогда как на самом деле в их последний день им обычно бывает уже совершенно не до этого…»
– Простите меня. И до свидания, – пробормотала мама Алексея Петровича и, развернувшись, побрела по кладбищенской аллее.
– До свидания, – тихо попрощался с ней Эктор.
«Мама всегда остаётся мамой. И всегда берёт на себя ответственность за ошибки своих детей. Даже если её дети уже совсем взрослые. И даже – если они уже умерли», – с грустью подумал он, глядя вслед удалявшейся женщине в синем платье.
Что же до наследства Алексея Петровича, то в самое ближайшее время после его ухода в связи с этим разгорелись отнюдь нешуточные страсти.
Третья супруга Алексея, Галина, считала, что все козыри в руках именно у неё, потому что она уже давно попросила мужа написать завещание на всё имущество на её имя. Это завещание Галина хранила в банковской ячейке, однако же, когда настал нужный час, оно не сработало. И причём не сработало дважды!
Вначале выяснилось, что из всего имущества Алексея Петровича, подлежавшего наследованию, у него имелись всего-то лишь ещё одна небольшая квартирка и старенький автомобиль. И это всё! А все организации, которые, по мнению Галины, принадлежали Алексею, на самом деле не имели к нему прямого отношения. Вот уж был воистину неприятный сюрприз!
Узнав обо всём, изложенном выше, Галина тут же присвоила своему покойному гражданскому супругу новый статус – «гад такой».
Вскоре после этого от нотариуса, ведущего производство по наследственному делу, она узнала ещё и о том, что по дороге в стационар Алексей зачем-то заехал к первому же попавшемуся по пути нотариусу и… просто аннулировал все свои предыдущие завещания! Эта опрокидывающая новость сразу же повлекла за собой то, что в сознании Галины к новому статусу усопшего «гад такой» добавились ещё и пара ненормативных слов.
Эктор знал о том, что неожиданный заезд Алексея к нотариусу на самом деле был заранее организован корректировщиками по разовому заказу его группы поддержки, решившей сделать это «так, на всякий случай».
Как итог – наследованию и разделу между всеми многочисленными «благодарными и любящими» родственничками Алексея Петровича подлежали, как было сказано, всего лишь крохотная квартира и старенькое авто. Что уж и говорить – даже если разделить всё это имущество на одних лишь наследников первой очереди, то каждому из них досталось бы смехотворно мало.
Для первой супруги Алексея Людмилы это была трагедия. Для второй его супруги – Виолетты – просто очень большая неприятность. А для третьей – Галины – самая настоящая катастрофа.
Наблюдая за всеми происходящими событиями, Эктор всё больше и больше понимал, что для успешного выполнения им задания ситуация осложнилась настолько, что дальше некуда. Другое дело, что изначально всё это несложно было предположить…
А между тем все родственники Алексея Петровича прекрасно знали о том, что у него имелось ещё и другое имущество, но только вот какое именно оно и где конкретно находится, не знал никто. Однако каждый из родственников подозревал, что Алексеем втихую всё было переписано на кого-то другого.
После столь провального поворота событий каждая из его овдовевших жён попыталась встретиться с Громогрядцевым – «для обсуждения важных вопросов». При этом все они понимали, что этот шустряк Шурик на самом деле мог знать гораздо больше, чем говорил.
Никому из супружниц своего близкого друга в просьбе Александр не отказал.
Встречи с ними проходили почему-то как-то уж очень стандартно и весьма однообразно. Так, сначала каждая из жён покойного излагала свои жалобы и просьбу помочь обнаружить имущество Алексея Петровича. А далее – после слов Шурика о том, что он ничего не знает, – из уст каждой из женщин начинали сыпаться проклятья. Причём как в адрес усопшего, так и на голову самого Громогрядцева.
Впрочем, третья супруга Алексея Галина всё же оказалась несколько оригинальнее остальных. Для «серьёзного разговора» с Шуриком через своих весьма удалённых знакомых она наняла уличных хулиганов. Однако даже такая «изысканная» мера ей всё равно ничем не помогла.
Таким образом, каждый день Громогрядцев стал получать от новоиспечённых вдов очередную порцию отрицательной энергии и красочных проклятий. Разумеется, по этому поводу он очень сильно переживал. «Ну погоди, Лёха! – всё чаще лютовал внутри себя Шурик. – Как увижу тебя на том свете, так сразу тебе по лбу залеплю! Подставил меня тут, как говорится, на ровном месте! Ему, видите ли, неудобно было разгребать эти свои проблемы при жизни! Зато мне сейчас, когда тебя прикопали, всё это очень удобно!»